№29 Дерево  №28 Архитектурный ландшафт       №27 Обитать  

 

Конец утопии

Санкт-Петербург | 05.01.2017
В ушедшем 2016 году архитектурная жизнь Петербурга отличалась необычной активностью, если не в плане количества построенных объектов, то в смысле проведения различных концептуальных конкурсов, воркшопов и форсайтов. Увлечение «бумажной архитектурой» характерно для переходного времени, когда старые пути проектирования теряют свою привлекательность, а новые еще не найдены. Наиболее радикальными футуристами оказались, на первый взгляд, коллеги из РБК, предложившие в рамках своего традиционного форсайта придумать, как будет строиться город через 10 лет.

Данил Овчаренко для блога «Проекта Балтия» проанализировал полученные версии будущего, но увидел в них прошлое.

Мы можем себе представить будущее существенно хуже настоящего, где вернется национальная, расовая или религиозная нетерпимость или где разразится глобальная война или экологический коллапс. Но мы не можем представить себе мир, отличный от нашего по существу и в то же самое время – лучше нашего.
Фрэнсиc Фукуяма. Конец истории и последний человек1

В ноябре 2016 года были подведены итоги пятого архитектурно-девелоперского форсайта РБК: «Петербург-2026: пространство утопии и прагматики». В отличие от предыдущих лет, в этот раз организаторы решили не ограничиваться конкретной территорией для редевелопмента, а поставили более широкую задачу – поразмышлять, как должно измениться петербургское градостроительство в ближайшие 10 лет. При этом упор был сделан не только на архитектурную составляющую, но и на технологические, социальные, экономические и экологические аспекты, для чего были сформированы междисциплинарные команды из студентов ведущих петербургских вузов.

Пять команд, возглавляемых именитыми кураторами, почти полгода готовили свои предложения, однако, как оказалось в итоге, далеко не все поняли задачу правильно. Жюри выбрало три наименее архитектуроцентричные работы, оставив без премий традиционные урбанистические решения. Речь идет о группах Вадима Кондрашева и Сергея Орешкина, которые вместо концептуального прогнозирования предложили детальные планы преобразования Петровского острова и территории за бывшим Варшавским вокзалом. Содержание этих работ не выходит за рамки стандартных курсовых проектов, поэтому нет надобности в их подробном обзоре.

Гораздо интереснее получились проекты у команд Данияра Юсупова, Владимира Линова и Сергея Падалко. И дело здесь не столько в новизне концепций, сколько в особой их симптоматичности. Рассмотрение этих трех премированных работ позволяет как бы вскрыть современное понимание и функциональное назначение градостроительного прогнозирования.

Начать стоит с проекта «Смартолитет», выполненного группой Данияра Юсупова. Эта работа, очевидно – наиболее сциентистская на конкурсе, получила третью премию. Студенты Юсупова рассмотрели развитие кварталов Барселоны – от замыслов Ильдефонсо Серды до современного состояния – и пришли к выводу, что городской квартал есть своеобразный контейнер, наполняемый функцией и инфраструктурой. Причем архитектурная оболочка – наименее гибкая субстанция этой триады.

Сделав столь ультрамодернистское заключение, авторы «Смартолитета» предложили путь самоопределения, самоорганизации и саморазвития кварталов. Их идея – создать некий «умный», то есть гибкий, квартал с возможностью самоизменения функций и инфраструктуры, а также самообеспечения необходимыми ресурсами. Притом студенты Юсупова утверждают, что это возможно осуществить с помощью новых информационных технологий, роль же архитектора будет заключаться не в проектировании урбанистических образований, а в разработке программного обеспечения для развития тех или иных городских структур.

Эта главная идея «Смартолитета» – отстранение архитектора от развития города, на первый взгляд кажущаяся радикальной и свежей, на самом деле вовсе не нова. Достаточно вспомнить тезисы выставки «Архитектура без архитекторов», устроенной в MoMA еще в далеком 1964 году 2, и левацкие проекты 60-х британской Archigram 3, чтобы стало ясно: по существу, команда Юсупова лишь актуализировала мысли полувековой давности, подогнав их к новым информационным технологиям.

Ту же идею архитектуры без архитектора не сложно увидеть и в работе «Старый, добрый, новый» команды Владимира Линова, которая удостоена второй премии. Однако фокус в данном случае не столь размыт, а объект преобразования не столь абстрактен. Студенты Линова выбрали для редевелопмента микрорайон с типовой пятиэтажной застройкой на Малой Охте.

Справедливо отметив, что подобная городская среда находится в упадке, они попробовали найти путь ее дальнейшего развития. Вкратце: замена инфраструктуры, надстройка мансард, уплотнение таунхаусами, с образованием закрытых дворовых пространств, – то есть все то, что уже успешно было апробировано в Европе и показано в Петербурге, например на выставке «Модернизация панельных зданий. Опыт Германии» еще в 2009 году 4.

Между тем «изюм» работы Линова не в конкретных проектных решениях, а в самом методе проектирования. Студенты не выдумывали улучшения микрорайона, сидя в офисе, а основывались на опросах его жильцов и на данных, полученных в ходе полевых исследований. Метод соучастия жителей в проектировании их будущей среды обитания – опять же родом из 1960-х годов 5. Он применялся при проектировании таких известных жилых комплексов, как Byker Wall в Шотландии и Тапиола в Финляндии 6. В общем, проект Линова, как и проект Юсупова, – это старый добрый «бабушкин свитер», вытащенный из сундука и немного перешитый по современной моде.

Еще более наглядно прием подновления «архаики» был использован в работе группы Сергея Падалко, занявшей первое место. Недолго думая, его студенты решили еще разок прокатиться на идее модульной комбинаторики, которая была столь популярна в 1960–1970-х годах. Архитекторы «разработали» систему из ортогональных модулей-кубиков и предложили несколько сценариев сборки из них разнообразных структур: то кубики затейливо плавают по Неве, то заполняют лакуны в историческом центре, то образуют подобия фортов у Кронштадта. Проект Падалко содержит еще множество вариантов того, что можно было бы собрать из кубиков, но все это не представляет большого интереса.

Единственное, на что стоит обратить внимание в данной работе, – явная «пересадка» левого по своей сути концепта комбинаторики в буржуазную культуру потребления. Речь идет о том, что отцы-основатели всевозможных мегаструктур из Team X – Якоб Бакема, Альдо ван Эйк, Жорж Кандилис, Элисон и Питер Смитсон – видели основное преимущество таких сооружений в отсутствии какого бы то ни было контроля за их функциональным и пространственным развитием. В 60-х годах это был своеобразный манифест антидидактичности в архитектуре. Упомянутая мысль очевидна и в современных реинкарнациях концепта мегаструктур, например в проекте Paracity Марко Касагранде  7. Однако у Падалко уклон сделан скорее в область экономических отношений: детально проработана схема взаимосвязи клиента и продавца модулей, превращающая производство архитектуры во что-то наподобие покупки новых кроссовок в интернет-магазине.

Подводя итог краткому обзору работ форсайта, нельзя не отметить чрезвычайную вторичность даже самых радикальных идей, представленных на конкурсе. В чем же причина сложившейся ситуации, когда современные молодые архитекторы словно не могут вырваться из заколдованного круга, очерченного мыслями полувековой давности? И почему беспрестанно воспроизводятся идеи именно 60-х годов?

Конечно, дело здесь вовсе не в том, что профессиональный уровень команд оказался не на высоте, а в том, что сам жанр архитектурной утопии изменился. Если некогда утопическое сознание непременно связывалось с революционным поиском нового, то после окончательного триумфа либерально-демократического концепта все изменилось. В градостроительстве это триумфальное шествие началось как раз в 1960-х годах. Именно тогда «рассерженная молодежь» уничтожила модернистские догмы Афинской хартии, противопоставив им свои идеи самоорганизации, соучастия и комбинаторики. Именно тогда были сделаны первые шаги к архитектурному постмодернизму.

Сегодня же, когда основные идеи открытого общества и его среды обитания найдены, любая попытка их пересмотра объявляется маргинальной. По существу, в прогнозировании нет больше места открытию. Вместо открытия необходимо повторение. Нужно всего лишь – в качестве своеобразного маяка – доставать время от времени скрижали либерализма, чтобы все мы ненароком не сбились с единственно верного пути во мгле старых предрассудков.

Данил Овчаренко

_____________________________

1 Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М., 2015. С. 85.
2 См.: Rudofsky B. Architecture Without Architects: An Introduction to Non-Pedigreed Architecture. Garden City (New York), 1964.
3 См.: Sadler S. Archigram: Architecture Without Architecture. Cambridge (Mass.) ; London, 2005.
4 Выставка была организована архитектурным журналом «Проект Балтия».
5 См.: Иконников А. В. Архитектура XX века: утопии и реальность : в 2 т. Т. 2. М., 2002. С. 193.
6 См.: Овчаренко Д. Тапиола: образец для Ленинграда, пример для Петербурга? // Проект Балтия. 2015. № 3. С. 86–88.
7 См.: Фролов В. Проект Paracity // Проект Балтия. 2014. № 3. С. 37–41.

Комментарии запрещены.

Оргкомитет Международного инвестиционного форума по недвижимости PROESTATE принимает заявки на участие в ежегодном конкурсе «Молодые архитекторы в современном девелопменте». Подать работу могут молодые специалисты в возрасте до 35 лет. Участие в конкурсе – бесплатное. Прием заявок продлится до 15 августа.


18.08.2017

18 августа в 16:00 состоится пятая Клаузура Диогена – трехчасовой проектный семинар и конкурс. Куратором семинара, который пройдет на Новой сцене Александринского театра (наб. реки Фонтанка, 49A) выступит архитектор и теоретик Алексей Левчук.


01.12.2016

30 ноября, в последний день работы выставки конкурса «ПлатФорма», организованного журналом «Проект Балтия», «Группой ЛСР» и Новой сценой Александринского театра, состоялись лекции членов жюри конкурса. Выступили архитекторы Ерун Схиппер (Роттердам), Киммо Линтула (Хельсинки), Рубен Аракелян (Москва) и Морис Нио (Роттердам). Корреспонденту «Проекта Балтия» удалось побеседовать с Морисом Нио, которого часто называют художником и поэтом от архитектуры.