№29 Дерево  №28 Архитектурный ландшафт       №27 Обитать  

 

120х240

«В эту атмосферу я верю». Интервью с Патриком Мейерсом, Йеруном Шиппером и Марией Пидодня

Санкт-Петербург | 12.01.2016

В декабре были подведены итоги международного конкурса на разработку архитектурно-градостроительной концепции развития намывных территорий на Васильевском острове. Заказчиком конкурса выступила компания Glorax Development («Глоракс девелопмент»). После того как 15 декабря были объявлены результаты, «Проект Балтия» побеседовал с представителями голландского консорциума KCAP + ORANGE, разделившего победу с петербургским бюро «А.Лен». Мы начали разговор с партнерами ORANGE Патриком Мейерсом и Йеруном Шиппером, а позже к беседе присоединилась Мария Пидодня из KCAP.

Владимир Фролов: В отличие от других команд, вы выступили в консорциуме с бюро KCAP. Почему было принято такое решение?

Патрик Мейерс: Мы всегда хотели поработать вместе с KCAP, и у нас уже был подобный опыт – один общий проект во Франции. Поэтому когда появился конкурс в Санкт-Петербурге, руководители KCAP решили, что это отличная возможность вновь объединить усилия. 

В. Ф.: Есть ли типологические различия между студиями ORANGE и KCAP?

П. М.: KCAP, главным образом, градостроители, а ORANGE сильны в разработке архитектурных концепций для девелоперов, визуализации и авторском надзоре. Сочетание компетенций наших бюро, конечно, сделало проект сильнее.

В. Ф.: Какое впечатление на вас произвело ТЗ по Васильевскому острову – по сравнению с брифами других конкурсов, где вы принимали участие? И если говорить о территории, насколько это был сложный участок?

П. М.: Сложными и интересными были и участок и ТЗ, но на первом месте все же местоположение. Именно из-за него мы решили подать проект на конкурс. Перед нами уникальная возможность создать исторически важный объект, поскольку участок расположен в непосредственной близости от пассажирского порта, а новый комплекс – первое, что вы увидите, приплывая в Санкт-Петербург. Что касается ТЗ, то оно действительно отличается от обычных: все технические расчеты и показатели детализированы, хотя чаще конкурсы предполагают большую творческую свободу. Впрочем, для нас важным было, как и всегда, не просто понять главные требования программы, но вникнуть в то, что за ней скрыто, и, таким образом, выявить дополнительный потенциал проекта, неочевидный, возможно, даже для заказчика.

В. Ф.: Когда вы работаете на такой значимой – в урбанистическом смысле – территории, что для вас важнее: желания клиента или потребности самого города?

П. М.: Интересный вопрос. С одной стороны, был действительно очень детальный бриф с цифрами, фактами, всеми «фаворитами» эффективности: естественно, речь идет об интересах клиента. С другой стороны, уникальное расположение участка на берегу залива дает возможность сформировать новый фасад города. Мы старались ответить на оба запроса, в итоге у нас получился очень рациональный, точно отвечающий техническому заданию, но вместе с тем очень поэтичный проект («фантазийный торт», как мы его окрестили). Думаю, мы сумели сочетать рациональность и экономическую эффективность с образной выразительностью архитектуры, ничем при этом не жертвуя. Йерун Шиппер: Добавлю, что интересы города и заказчика на самом деле не столь уж далеки друг от друга, ведь если бы клиент не понимал преимуществ участка, он бы и не стал его приобретать. Потенциал территории очевиден.

В. Ф.: Ваша архитектурная концепция определенно взаимодействует с русским, если так можно выразиться, дизайн-кодом: позолоченные навершия зданий, живописность композиции, и притом петербургский по характеру силуэт комплекса – с относительно тонкими высотными доминантами. Как родилась данная идея?

П. М.: Если у вас сложился образ Петербурга, представление о его идентичности, то невозможно обойтись без этих деталей: шпили, шпили, шпили…

Й. Ш.: У каждого города есть свой цвет. Скажем, у Сиены это красный, у Петербурга – золотой. Конечно, это очень буквальная интерпретация иконического облика Петербурга. Мы старались найти способы использовать золото в нашей концепции, но в современном, модернистском ключе. Нам показалось это очень важным, потому что когда человек на корабле прибывает в Санкт-Петербург – нужно сразу формировать его представление об этом уникальном городе. Именно потому мы старались создать новую версию хрестоматийного образа.

П. М.: Золотые шпили формируют силуэт нового комплекса, что, с одной стороны, обеспечивает его видимость на расстоянии 30–50 километров, а с другой – позволяет разместить на вершине квартиры с панорамным видом: это очень логично, если исходить из непосредственной близости участка к заливу. Здесь скрыты дополнительные возможности для девелопера и его коммерческой деятельности: естественно, видовые квартиры продаются дороже.

Й. Ш.: Такое решение комплекса порождает двойной эффект, работая и на силуэт города, и на жителей квартир, которым обеспечивается определенный уровень жизни. Кроме того, мы внимательно отнеслись ко всем процессам, происходящим на уровне земли. Нельзя ограничиться созданием эффектной формы, надо также обеспечить комфортную урбанистическую среду, где удобно работать и жить, да и просто гулять. Совместить эти задачи было нелегко. Если просто нарисовать открытую планировочную структуру, поставить объекты в поле, то жителей сдует ветер. Наша планировка состоит из закрытых кварталов, где на первых этажах будет располагаться вся инфраструктура, необходимая для полноценного функционирования района. В итоге получился «город в городе»: с офисами, торговыми галереями, каналами и бульварами. Если же вы оказываетесь внутри зданий, то можете подняться наверх – в город башен. Так возникла концепция верхнего слоя, который отличался бы определенными качествами. Жизнь в пентхаусе дает иное восприятие пространства, чем если вы находитесь в основной части кварталов и на улицах, – мы решили это подчеркнуть при помощи цвета.

П. М.: Кроме того, мы стремились обеспечить разнообразие пространственных решений в жилой архитектуре, потому что его в России не хватает. В полученном задании вариативность программы – от 30 до 40 метров. В Голландии всё совсем иначе: там вариативность находится в пределах 20 и 50 или 100 и 200 метров, так что типологии жилых объектов абсолютно несходны. К тому же у нас здания не копируют друг друга и каждый квартал получает собственную идентичность. То же касается ландшафтных решений, а подход к организации жилья внутри каждого здания отличается гибкостью.

В. Ф.: Участок, с которым вы имели дело, принадлежит к большой новой территории в городе, каковая, на мой взгляд, должна развиваться комплексно. Достаточно ли у вас было информации о соседних участках, предоставил ли ее город или заказчик?

П. М.: Мы получили информацию от девелопера о том, что планируется на прилегающих территориях, но в своей работе руководствовались другим подходом, больше концентрируясь на интерпретации исторической застройки Петербурга и пытаясь понять, чему можно у нее научиться. В меньшей степени мы ориентировались на решения советского периода. К тому же расположение участка непосредственно на берегу предполагает большую свободу для творчества.

В. Ф.: Канал, которым вы окружили участок проектирования, был своего рода способом дистанцироваться от того, что происходит с другими сегментами намывной территории?

П. М.: В целом, это был способ выделить участок как особое пространство. Надо понимать, что в данный момент намыв еще не полностью осуществлен, потому сделать каналы очень легко, нужно просто оставить воду на месте. Мы посчитали, что оригинальность участка будет усилена, если он не станет частью большой территории, а получит собственную идентичность – как полуостров, куда всегда особенно хочется попасть. Такая пространственная типология притягивает, подобно жемчужине. Да и сам характер Петербурга связан с водой.

В. Ф.: На конкурсе ваш проект разделил победу с предложением петербургского бюро «А.Лен». С местной точки зрения, ваш проект больше похож на архитектурную фантазию – по сравнению с прагматичной схемой соотечественников, весьма рациональной и точно отвечающей заданию. Как вы оцениваете возможность совмещения этих двух подходов при дальнейшем проектировании?

Й. Ш.: Мы из Голландии, а голландцы, как известно, очень прагматичные люди. Предлагая такую «фантазию», мы на самом деле точно знаем, как ее воплотить в жизнь. Над проектом мы работали вместе с KCAP, поэтому он уже является совмещением двух различных методов. Нам, кроме того, представляется, что сотрудничество с местной командой усиливает шансы на реализацию всего проекта, поскольку бывает так, что конкурс выигрываешь, а потом ничего не происходит. В общем, для нас это возможность сделать еще один шаг вперед. В России не так уж много проектов осуществлено иностранными бюро, тем более в одиночку.

В. Ф.: Важным аспектом задания, насколько я понимаю, была квартирография. Запрос на проектирование однушек и студий сегодня значительно вырос, по различным причинам. В то же время сама подобная типология представляется совершенно не гибкой. Можно ли создать открытую к трансформациям планировку, используя такие маленькие ячейки?

Й. Ш.: Мы отделяем конструктивную схему от решения планировок этажей, поэтому адаптироваться к изменениям технически возможно. Однако тут есть вопрос собственности. Если человек купит две квартиры рядом, то их можно будет объединить в одну. К беседе присоединяется Мария Пидодня.

В. Ф.: Мария, каковы ваши впечатления от конкурса и от процесса проектирования?

Мария Пидодня: Я занимаюсь всеми проектами бюро KCAP в России, специализируюсь на жилье. Работая над проектом для Васильевского острова, я также проверяла соответствие наших решений местным нормам, культурным кодам, старалась обеспечить необходимую эффективность в выборе типологии жилья, потому что именно этот сектор более всего интересует клиента. Нужно было добиться разумной, качественной планировки. KCAP, как и ORANGE, имеют богатый опыт в подобном проектировании. Над мастер-планом я работала в тандеме с коллегой-финкой, Рииккой Туомисто, и мы с самого начала вместе принялись решать непростые задачи ТЗ. Сложность состояла в необходимости свести воедино желания заказчика и российские нормы. Требование ТЗ соблюсти 50-процентное соотношение жилья и коммерческих функций тоже добавило трудностей. Рабочий процесс между нами был похож на пинг-понг, а позже к игре присоединились специалисты по архитектуре, градопланированию, ландшафтному дизайну, знатоки в области типологий, визуализаторы. Патрик Мейерс, занимавшийся 3D-моделированием, – настоящий волшебник, и когда он сделал первый рендер, весь офис сбежался смотреть картинку. Особенно важным представлялось мнение Риикки, с ее знанием Балтики, и первым, что она произнесла, было: «Да, в эту атмосферу я верю».

В. Ф.: Вы сказали, что занимались сверкой проектных решений с местными нормами и правилами, однако предлагаемый вами канал, который окружает участок, совсем, кажется, не соответствует прагматичным подходам, осуществляемым девелоперами и городом в последние годы.

М. П.: Тут дело не в нормах, а в амбиции. Петербург гордится своими каналами, и перед нами был уникальный шанс вернуться к подобному решению.

П. М.: Есть еще одна важная вещь. В современном городском планировании мы должны всё более активно управлять водой и осадками. В ситуации изменения климата, с увеличением площади твердых покрытий в городах, в моменты пиковых нагрузок, например во время ливня, городские системы водоотведения уже не справляются со своими задачами. Если вы посмотрите на современные урбанистические проекты в Голландии, то увидите активное использование ландшафтных резервуаров воды (в профессиональной практике они обозначаются термином wadi). И это делается не в силу романтических побуждений, это вопрос управления водоотведением. Замедляя попадание дождевой воды в систему ливневой канализации, мероприятия по организации вади, в данном случае в виде канала, будут решать также вопросы более стабильной работы всей системы.

В. Ф.: Предлагали ли вы экономическое обоснование решения с каналами заказчику?

М. П.: Безусловно. Кроме того, могу привести конкретный пример. KCAP разработали мастер-план FredericiaC в Дании – это бывший промышленный район в прибрежном городе Фредерисия; проект сейчас реализуется. Мы предложили на том участке тоже прорыть каналы. Клиент стал спрашивать для чего, жаловаться на дороговизну и т. д. Тогда мы привлекли партнерскую компанию, занимающуюся финансовым консалтингом, из Роттердама, с которой давно сотрудничаем, и они, просчитав проект, доказали, что, добавив каналы, мы повышаем коммерческую ценность участка на 10–15 процентов. Кроме того, мы даем городу новую идентичность, а также получаем отличный бизнес-кейс.

В. Ф.: На фоне серьезного давления бизнеса и административного нормирования на профессию, можете ли вы сказать, что всё еще верите в архитектуру?

М. П.: Конечно, мы должны доказать заказчику, что проект реализуем. Наша задача как архитекторов и состоит в том, чтобы создать качественное и убедительное решение.


Расшифровка интервью: Елена Соловьева

Подробный анализ проектов конкурса на разработку архитектурно-градостроительной концепции развития намывных территорий на Васильевском острове читайте в следующем, 27-м номере «Проекта Балтия».

Комментарии запрещены.

16.11.2017

Архитекторы из 6 стран: США, Великобритании, Нидерландов, Японии, Чили и, конечно, России приму участие в секции «Креативная среда и урбанистика» на VI Санкт-Петербургском культурном форуме, который станет действительно международной площадкой для обсуждения самых актуальных проблем современной архитектуры и презентаций масштабных российских проектов.


23.09.2017

23 сентября в Арт-центре «Борей» состоялся первый Диспут Диогена, посвященный архитектурным медиа: Владимир Фролов и Алексей Левчук представляли петербургский журнал «Проект Балтия», а Михаил Микадзе и Оят Шукуров выступали от имени московского архизина (издатели называют его «сборником») «Абраксас». Модератором диспута выступил Данил Овчаренко, кандидат архитектуры, обозреватель журнала «Проект Балтия».


29.08.2017

Финский архитектор Марко Касагранде прочитал в Петербурге лекцию «Город третьего поколения» в рамках цикла «Пространство, время, архитектура», организованного журналом «Проект Балтия» и проектом «Новая Голландия: культурная урбанизация» 29 августа, а на следующий день курировал шестую Клаузуру Диогена. И пока участники клаузуры работали над своими предложениями, «Проект Балтия» поговорил с Марко о пользе и вреде архитектурной деятельности в наши дни.