№29 Дерево  №28 Архитектурный ландшафт       №27 Обитать  

 

120х240

Михаил Хазанов: «Сейчас – спешка»

Санкт-Петербург | 25.10.2011
Михаил Хазанов начал свою лекцию в петербургском Доме архитектора 25 октября 2011 года с показа гостиницы «Дружба» на крымском побережье. Этот объект института «Курортпроект» — одно из самых известных позднесоветских зданий. Позже, став руководителем собственной студии, Хазанов продолжил заниматься строительством крупных зданий — современных мультифункциональных мегаструктур. Об их инженерной специфике, об их взаимоотношениях с человеческим масштабом и окружающим ландшафтом московский зодчий говорил на лекции, организованной ПРОЕКТОМ БАЛТИЯ при поддержке компании SAMSUNG.
 
 

 

Мы озаглавили наш сегодняшний вечер «Гуманная архитектура: inside/outside». А может ли вообще, на ваш взгляд, современная архитектура оставаться гуманной?

Архитекторы считают, что их миссия – думать за все общество. При этом обществу, в частности российскому, часто плевать на то, как оно живет. Оно упорно измеряет качество архитектуры исключительно квадратными метрами, качество жизни – среднестатистическими потребительскими корзинами. Каким-то способом – в полутени, в серой зоне – сформировалось у нас что-то вроде среднего класса. Образ жизни изменился, но отношение к архитектуре с советских времен трансформировалось мало. А мы, архитекторы, грезим о будущем. И надо сказать, столкнувшись с действительностью – часто промахиваемся. Потому что идеалисты, потому что не привязываемся к реалиям, которые жестки и способны разрушить любые идеальные схемы, выстраиваемые нами. Для меня любой проект – это попытка найти соотношение идеального и реального. Мне кажется, мы все же способны профессионально хоть немного совершенствовать мир, хоть отчасти управлять эмоциями, менять ситуацию к лучшему. Однако девиз поколения таков: повлиять на общество невозможно – и остается только рефлексировать на эту тему. Я надеюсь, многое из построенного сегодня – доживет до того времени, когда оно будет использоваться теми людьми, для которых создано, и так, как задумано, а многие наши идеи не сильно устареют.

Но в одном из интервью вы сказали: «Мы строим некую машину, которая недолгое время будет выполнять свою функцию». Как эта идея сочетается с надеждой на связь с будущими поколениями?

К сожалению, и постройки, и, тем более, мы можем не дождаться этого времени. В отличие, кстати, от здания, где мы сейчас находимся (особняк А. А. Половцева (1835–1836). – Примеч. авт.), или любого другого образца архитектуры неспешных, доиндустриальных времен. Студентом мой отец подрабатывал на стройке. Он рассказывал, как старорежимный прораб штрафовал их за каждый лишний положенный кирпич. Это были 20-е годы – время лозунгов «Даешь!», «Вперед!», «Перевыполнить!», а он говорил: «Вы, ребята, должны взять кирпич, подержать его на руке, подумать, куда его поставить, потом поставить и еще немножко на него посмотреть. И получить от этого удовольствие». Это умение наслаждаться работой, созиданием сегодня почти утрачено. Сейчас – спешка. Всегда нереально сжатые сроки проектирования, чертежи дорабатываются на стройке, а архитектор поставлен в невероятно жесткие конъюнктурные рамки. При этом именно он заинтересован в конечном результате больше, чем остальные. Заказчик рискует финансовым состоянием, которое рано или поздно можно поправить, а архитектор – репутацией, восстановить которую совсем не просто, а часто невозможно.

Кстати, об ответственности архитектора. Вы реализовали много крупных объектов, среди которых и городские постройки, и объекты, вписанные в природный ландшафт. Какова, по вашему мнению, роль ландшафта в современной архитектуре и какие существуют правила работы с ним?

Чем старше становишься, тем больше понимаешь, что природа важнее всего. Все, что мы делаем, сродни авиа- или автомобилестроению – то есть имеет определенный срок жизни и временно привнесено в природный ландшафт, чтобы скорее испортить, а не улучшить его. Существует вечный спор урбанистов с дезурбанистами: что правильнее – всё покрыть равномерной плесенью малоэтажной застройки или возвести три небоскреба, которые будут видны за сто километров, испортят романтические пейзажи, зато сохранится много земли? Это вопрос меры, шестого чувства, профессиональной интуиции и осознания того, что мы призваны улучшать. Удается подобное не всегда, но среди архитекторов распространен следующий ход мысли: «Хорошо, что именно я пришел в это место, где, в принципе, строить нельзя. Некоторые мои коллеги – очень грубые ребята, а я такой тонкий, интеллигентный, рефлексивный, потому сделаю всё правильнее, чем они». Лично я наивно верю в то, что архитектор если и не способен как-то изменить действительность к лучшему, то, по крайней мере, должен верить в то, что он сможет ей минимально навредить.

Если это так – и архитекторы все же пытаются сформировать для людей некую среду…

Слово «среда» сейчас становится почти ругательным. Как бы нам его избежать…

Тогда сценарий. Если архитекторы стремятся создать для общества сценарий, согласно которому людям будет удобно и радостно жить, то необходимо ориентироваться на их потребности. Однако чаще всего специалисты предлагают свой вариант «правильных» пожеланий и условий для их исполнения.

Я приведу конкретный пример – проект реконструкции пятиэтажки, работа над которым проиллюстрировала обозначенную проблему. Сейчас районы, где располагаются старые пятиэтажные дома, – центральные, дорогие земли. Отремонтировав дома и надстроив несколько этажей, можно получить отличное жилье. Мы предлагали сделать это, причем дешево и настолько аккуратно, что не пострадали бы даже зеленые насаждения вокруг. То, что помешало осуществить проект, стало для нас сюрпризом. Оказалось, те, для кого предназначались новые, комфортные апартаменты в надстроенной части, не пожелали ни жить над старыми квартирами, ни даже соседствовать с местным населением. Расслоение общества произошло моментально. Сейчас люди, способные платить за качественное жилье, стремятся жить изолированно – закрытым клубом. Под Москвой, под Питером уже образовались такие зоны: надо бы назвать их бизнес-оазисами, но на самом деле это, увы, резервации. Большое счастье все-таки жить свободно, вне подобных зон, а если кто-то прячется от остального населения – значит, общество находится в явно нездоровом состоянии.

Мнение людей необходимо учитывать, когда речь идет не только об их доме, но и о развитии города в целом. Вы уже высказывались о московской архитектурной всеядности. Что скажете о Петербурге?

От Питера надо было бы отцепиться. Город, вот уже 70 лет страдающий от недоремонта, необходимо привести в тот потрясающий вид, который ему должна обеспечить качественная, профессиональная реставрация, деликатная реконструкция. Я имею в виду реконструкцию с сохранением интерьеров и их деталей, с сохранением уцелевших парадных, каминов, карнизов, плафонов, ограждений лестниц: всего того, что имеет антикварную ценность.
Пора осознать, что современными «машинными» технологиями адекватных ценностей мы уже не создаем: не то время, не то ремесло, не тот темп жизни. Даже далеко не первоклассные вещи, появившиеся после войны, в 1940–1950-х годах, не обрушили общую энергетику города, так как принцип рукотворности объединял их со старой застройкой. Должно утешать то, что в постиндустриальную эпоху все, что возникает благодаря современным технологиям и технике, – легкоустранимо. Все Дубаи и московские Сити не претендуют на вечность, сколь бы капитально они ни были сделаны. А обязательные для всех столиц небоскребы уже вовсе становятся общим местом. Санкт-Петербургу реагировать на замечания типа «Что это у вас за город без даунтауна?» стыдно.
Вместо этого надо построить новую столицу силами наших лучших архитекторов. Например, под Вышним Волочком, между Пено, Бологое и Осташковом. Создание Москопита – города между Москвой и Петербургом – не новая и совершенно нормальная затея. Современные скорости позволяют ее осуществить, к тому же она отвечает идее полицентризма. Сейчас мне кажется наиболее логичной и жизнеспособной система конфедеративного устройства страны. Империя кончилась, и удержать ее нельзя даже искусственно. Разные традиции всё равно всех разведут в разные стороны. Что общего у Дагестана и Вологодской области? Более того, даже у Псковской и Вологодской областей достаточно много различий. И вот эта самоидентификация, самостийность подсказывает идею конфедерации. Если бы Советский Союз вовремя создал конфедерацию, получилось бы великое государство. Представляете: СССР стал бы Соединенными Штатами Евразии? Там «наши» и «не наши» восточноевропейские, кавказские, среднеазиатские страны-республики – и тут же по-европейски продвинутая Прибалтика: все были бы и самостоятельны, и «вместе», их ничто бы не объединяло, кроме общего сложения усилий. Притом их влияние друг на друга, кооперация, консолидация были бы всем во благо – и сильнее, чем в советские времена, так как независимость способствует этому больше, чем несвобода.

Журнал «Проект Балтия» стремится обеспечивать взаимовлияние архитектурных традиций внутри Балтийского региона, демонстрируя наиболее интересные из реализованных в нем проектов. Какие результаты этого влияния хотелось бы увидеть вам?

Девиз петровских времен «все флаги в гости к нам» – непростая тема. Особенно в условиях нашего незащищенного рынка и из-за уже не первого по счету эшелона иностранцев, которых кризис «выдавил» сегодня в Россию. Для нас Балтика с советских времен – это передовые архитектурные идеи. Опыт балтийских стран, прежде всего Эстонии, которая малым числом, но подняла архитектуру на достойный уровень, очень важен. Там это произошло в том числе благодаря полному отрицанию всего типового и усредненного. Слово «типовое» давно приобрело в Эстонии отрицательное значение, а архитектор еще в советское время был возведен на должную высоту со всей мерой авторских прав и ответственности за свой проект и за реализованный объект. Я считаю, что эстонская архитектура сегодня заслуженно на «первом месте» в регионе, и было бы интересно детально разобраться, почему. В любом случае, прибалтийская архитектурная школа, ее влияние связаны со словами «западный», «демократичный» и как бы (все же не без «как бы») «прогрессивный». Балтика – это спокойное море, сдержанность, отсутствие эксцентрики и архитектурного аттракциона. Я не к тому, что не надо экспериментировать; наоборот: там много нового, спорного, «острого»…
Касательно нашей ситуации: думаю, наиболее сложная и благородная задача – реабилитировать депрессивные районы массовой жилой застройки. Пусть это будут дешевые, но достойные и комфортные дома, то самое жилище классов «эконом» и «комфорт», которое сейчас крайне востребовано. А для подрастающей средней социальной «прослойки» необходимо строить новое и, конечно же, на порядок улучшенное жилье – вместо тиражирования того, что уже есть.

интервью: Дина Григорьева, 

фото: Алиса Гиль, Дарья Пельшер


 

Михаил Хазанов – архитектор, руководитель архитектурно-планировочной мастерской «Курортпроект» и персональной творческой мастерской, вице-президент Союза московских архитекторов, профессор Московской международной академии архитектуры, лауреат премий «Золотое сечение», «Общественное признание», «Хрустальный Дедал», «Архитектор года», а также многих престижных международных премий на конкурсах во Франции, Нидерландах, Германии
Наиболее известные постройки: Государственный центр современного искусства в Москве, здание Администрации Московской области, правительственный квартал «Москва Сити» (в процессе строительства)

Лекция прошла при поддержке компании SAMSUNG

Комментарии запрещены.

22.12.2017

Девятый по счету АРХиНОВЫЙ вновь пройдет в Колобовском переулке, в любимом нами уголке старой Москвы, в новом, еще не изведанном нашими гостями пространстве.


21.11.2017

21 ноября в 18:00 состоится седьмая Клаузура Диогена – трехчасовой проектный семинар и конкурс. Семинар пройдет в Школе креативных индустрий «Маяк» на территории Новой Голландии. Куратор: архитектор Степан Липгарт.


29.08.2017

Финский архитектор Марко Касагранде прочитал в Петербурге лекцию «Город третьего поколения» в рамках цикла «Пространство, время, архитектура», организованного журналом «Проект Балтия» и проектом «Новая Голландия: культурная урбанизация» 29 августа, а на следующий день курировал шестую Клаузуру Диогена. И пока участники клаузуры работали над своими предложениями, «Проект Балтия» поговорил с Марко о пользе и вреде архитектурной деятельности в наши дни.