cover31_new_136 №31 Школа cover30_fin_corr_120     №30 Будущее обложка_сверка4-122     №29 Дерево      №28 Архитектурный ландшафт

http://www.zodchestvo.com         http://investforum.spb.ru

1

http://kgainfo.spb.ru/spb_fasad_2018/

Мультисенсорная архитектура

Единственным иностранцем в проведенном в 2018 году цикле архитектурных лекций «Гении мест» (организаторы: журнал «Проект Балтия» и проект «Новая Голландия: культурная урбанизация») был финский теоретик Юхани Палласмаа. Российские читатели знают его по книге «Мыслящая рука. Архитектура и экзистенциальная мудрость бытия», ставшей сегодня библиографической редкостью. Марина Никифорова поговорила с главным мыслителем-зодчим страны Суоми.

Juhani-Pallasmaa

Как вы стали архитектором?

Не знаю, как стал архитектором. В школьные годы я хотел выучиться на хирурга. В тот период я читал биографии и автобиографии известных хирургов. Но когда пришло время поступать в университет, выбрал архитектурную школу, не знаю почему.

 

А почему затем обратились к теории?

Думаю, мой интерес к теории начался с переосмысления того, что делаю сам. Мне всегда нравилось анализировать собственные действия. Впоследствии эта склонность воплотилась в литературной деятельности.

Я вырос на ферме дедушки в военное время, так что я был одиноким деревенским мальчиком. В детстве мне не оставалось ничего, кроме как наблюдать за природой, за поведением людей и, особенно, животных. Мои детские интересы вылились в целую книгу об архитектуре животных. Я работал архитектором 60 лет, все это время я писал и преподавал, но последние семь лет только пишу.

 

Как известно, вы очень любите искусство. Как виды искусства повлияли на ваш архитектурный путь?

Я чувствую, что мое сердце принадлежит скорее полю искусства, нежели непосредственно архитектуры. Я воспринимаю архитектуру через призму искусства и так же ее преподаю. Я не преподаю архитектуру саму по себе.

На первом же году обучения в университете я познакомился и подружился с лучшими финскими деятелями искусства – художниками, скульпторами, поэтами, писателями, музыкантами, композиторами, актерами – и благодаря этому полюбил искусство еще больше.

чикаго

Художник атакует архитектуру. Гордон Мэтта-Кларк 
«Цирк Карибского апельсина», 1978

 

Расскажите о ваших любимых деятелях искусства.

Мне нравятся художники Проторенессанса. Я люблю голландцев, особенно Вермеера. Из современных художников мне нравится Джеймс Таррелл.

Я не только люблю искусство, но и коллекционирую его: в моем собрании – более 350 произведений. В основном это работы финских авторов, но есть и вещи чехословацкие и русские, например моего друга Андрея Гозака (московский историк архитектуры, критик и художник Андрей Гозак (1936–2012), автор книг об Алваре Аалто и Иване Леонидове, с особым интересом относился к архитектуре и искусству Финляндии и Прибалтики. – Ред.). Да, мой разум действительно живет в мире искусства.

2

Кратер Роден, Аризона, США
Джеймс Таррелл, 1977

 

В книге «Мыслящая рука…» вы пишете: «Когда-то мне казалось, что задача архитектора – спроектировать сооружение, наиболее простое в исполнении». Как и почему изменилась ваша точка зрения?

Я увидел катастрофический упадок ремесла в строительстве. Строительство – это больше не ремесло, а только монтаж составных частей, сделанных заводом. Когда я это осознал, мне захотелось вернуть тот подход к архитектуре, в котором ремесло имеет значение.

Опытным мастерам хочется делать сложные вещи. Значит, и я как архитектор могу проектировать сложные вещи, а не «наиболее простые».

Я изменил свою позицию, в частности, после полугода работы в Эфиопии. Мое отношение к очень многим вещам кардинально изменилось за этот период времени.

 

Вы учились у Аулиса Бломстедта, сторонника рациональной модернистской архитектуры, так что в юности вы были в оппозиции к более органическим воззрениям Алвара Аалто. Расскажите об этом.

Бломстедт был рациональным мистиком, и эти две вещи вовсе не исключают друг друга – я тоже рациональный мистик. Я не одобрял самого Аалто: он был эгоцентричным человеком, тогда как его архитектура была скорее маньеристской. Я никогда не оспаривал шедевров Аалто, а их у него много.

7f8ca10d4ec181b871e9a8dd320c4d6e

Аулис Бломстедт рисует на доске вслепую
Начало 1960-х годов

Сперва Бломстедт и Аалто близко дружили, но потом между ними что-то произошло и они перестали друг с другом разговаривать. Когда я ассистировал Бломстедту на выставке финской архитектуры в Стокгольме, он назначил меня кем-то вроде посла, который вел переговоры между ним и Аалто, поскольку эти двое не могли напрямую общаться друг с другом.

Как ни странно, Аалто, который в юности писал с такой горячностью, в 1950-х вдруг стал относиться к архитектурной теории резко негативно. В это же время Аулис Бломстедт с друзьями начал издавать архитектурный теоретический журнал Le Carré Bleu. Аалто «атаковал» их. Он говорил: Бог создал бумагу, чтобы на ней рисовали архитектуру, а любое другое использование бумаги – это напрасная ее трата.

И в этом я был не согласен с Аалто. Но мы все равно были друзьями. Мы провели вместе неделю в Мексике в 1963 году.

NUMERO_0-WEB-500x500

Нулевой выпуск Le Carré Bleu, 1958

 

И все-таки архитектура – искусство или ремесло? Имеет ли смысл вообще противопоставлять эти понятия?

С одной стороны, архитектура необходима в рациональном мире, она функциональна и утилитарна. С другой стороны, архитектура живет в мире искусства и эмоционального опыта. Я воспринимаю как данность наличие двух перечисленных аспектов архитектуры и стараюсь быть между ними посредником.

Я так много написал о внутреннем конфликте архитектуры… Архитектура есть рациональность, но еще и вера, и размышление, и эмоция, и так много всего одновременно.

Эту внутреннюю конфликтность подмечал и Аалто. Архитектурная теория может существовать только частично. Общая инклюзивная архитектурная теория вряд ли возможна.

 

Расскажите о «ремесленном» аспекте архитектуры и дизайна на примере Финляндии. Как известно, во время «индустриальной эйфории» 1960–1970-х многие навыки были утрачены. Как обрести их заново?

Сегодня они в том или ином виде возвращаются. В частности, роспись по дереву, мрамору или штукатурке, особенно в связи с реставрационными работами.

Я не против индустриализации, я против бессмысленной индустриализации. Я не против использования компьютера, я против бессмысленного использования компьютера. То есть я не настаиваю на стопроцентном ремесле, я думаю только, что архитектура могла бы хоть на какой-то процент состоять из ремесла. Это сделает ее ближе к нам и даст ей чувство «прикосновения руки». Кстати, Аалто удавалось мастерски сочетать ремесленные и индустриальные аспекты в своей архитектуре. В его зданиях всегда есть уникальные детали, которые создают чувство присутствия человеческого существа, а не машины.

2-(1)

Финский павильон на Всемирной выставке в Нью-Йорке
Алвар Аалто, 1939

 

Видите ли вы опасность в компьютеризации?

Я был бы дураком, если бы считал, что мы не должны использовать компьютеры. Они необходимы в медицине. Необходимы в науке. Необходимы и в архитектуре.

Но я думаю, что архитектурные проекты должны быть порождены человеческим разумом и человеческой рукой – и только потом осуществлены компьютером, если это будет необходимо.

 

Как обучить современного студента-архитектора, привыкшего работать на компьютере, правде материала?

На лекциях я всегда говорю, что я бы запретил использование компьютера в течение первых двух лет обучения. И только после того, как студент сдаст тест, в котором докажет, что он научился использовать воображение, он будет допущен к компьютеру. Тогда последний не причинит никакого вреда. Но если студент фантазирует с помощью компьютера, теряется что-то фундаментальное.

 

Что такое мультисенсорный подход в архитектуре?

Архитектура всегда понималась как визуальное искусство. Как и вся наша индустриальная культура, это визуальная культура. Но исторически так было не всегда.

До начала XVII века важнее всего было слышать запах. Как раз две недели назад я много размышлял об ощущениях – написал эссе о запахах в архитектуре.

Я понял, что наш опыт реальности – это не визуальный опыт. Наша реальность всегда мультисенсорна. Чтобы создать реальность, архитектуре нужен звук и даже вкус. Картинка, визуальное изображение – это еще не реальность. Реальность есть пластичное мультисенсорное вовлечение. По-моему, самое важное ощущение в архитектуре – наше экзистенциальное чувство. Мы сталкиваемся с архитектурой в первую очередь не глазами, а своим ощущением себя и бытия в целом.

Microsoft PowerPoint - space, place and atmosphere.ppt

Ранчо Cuadra San Cristóbal, Мехико
Луис Барраган

 

Можно ли увидеть мультисенсорный подход в ваших собственных работах?

В юности я проектировал, ориентируясь на зрение. Затем я стал задействовать еще и осязание. Я понял, что мы трогаем посредством зрения; и если архитектура не содержит в себе таких деталей, которые могли бы удовлетворять потребность в осязании через зрение, это проваленный и упущенный опыт.

Когда я рисую линию, то думаю о ней не как о визуальной, а как о тактильной линии. Задаюсь вопросом, как она будет ощущаться, когда я к ней прикоснусь.

Так, постепенно, я стал добавлять другие ощущения. Думаю, я проектирую воображением в мультисенсорной реальности. К сожалению, этому не учат в архитектурных школах: мы продолжаем воспринимать архитектуру как визуальную композицию, а это мертвый и искаженный взгляд на архитектуру.

space,-place-and-atmosphere-30

Korundi. Концертный зал, Рованиеми
Arkkitehtitoimisto Juhani Pallasmaa KY

 

На лекции в Петербурге вы сказали, что нужно обучать архитекторов эмпатическому, а не формальному восприятию реальности. Как вы сами делаете это в процессе преподавания?

Я задаю студентам упражнения, которые задействуют эмоции, а не интеллект, упражнения на работу с материалом, а не с формой. Задания, которые я даю, требуют эмоционального, а не интеллектуального ответа. Я конструирую упражнения так, чтобы студенты не могли решить их посредством интеллекта, но только задействуя эмоции.

 

У вас есть опыт преподавания в разных странах. Отличаются ли методики преподавания? Студенты?

Проблемы архитектурного образования везде примерно одни и те же. Наибольшая из них – это потеря традиции, общий культурный коллапс. Студент должен прочитать 100 книг, чтобы стать цивилизованным человеческим существом.

Акцент на компьютеризации есть везде, в этом плане разницы почти нет. Она есть в том, насколько активно студенты взаимодействуют с преподавателем. Наиболее активные – американцы.

 

Что студент-архитектор должен прочитать в первую очередь?

Когда я преподавал в Университете Аалто, то отправил абитуриентам письмо, к которому прикрепил список из 50 книг. Теперь я приготовил список из 100 книг. В книгу, которую я сейчас пишу, я помещу список из 50 поэтических книг, 50 романов, 50 научно-философских книг, 50 картин, 50 скульптур и 50 фильмов, ознакомиться с которыми я рекомендую студентам.

 

Ранее Хельсинки оставался городом, чья небесная линия сохранялась в историческом виде, однако, подобно Петербургу, в финской столице мы видим внезапное стремление ввысь (Каласатама, Пасила…). Как вы относитесь к этой тенденции?

Я не вижу ни одной причины, почему эти здания должны там стоять. Грустно, что департамент градопланирования Хельсинки не отстаивает этическую позицию, согласно которой силуэт города должен оставаться плоским – с редкими высотными акцентами храмов. Это одно из свидетельств «проигранной игры» архитектуры: градостроительство – в руках девелоперов. Кажется, нечто подобное происходит везде в мире.

 

Скажите, в чем заключается атмосфера современной Финляндии?

К сожалению, социал-демократическое северное «государство всеобщего благосостояния», которое, на мой взгляд, являлось прекрасным достижением западной демократии, было забыто. Фундаментальные ценности северной, в том числе финской, демократии сегодня в опасности.

Однако хуже всего то, что консюмеристская идеология делает нас потребителями собственных жизней. Трагично, но это тоже происходит по всему миру.

 

Что же делать?

Я пишу об этих вещах. Это мой способ реагировать.

Когда-то я написал, что группы людей не могут обучаться, что люди учатся только индивидуально. Возможно, пришло время начать учиться сообществами, городами, народами.

Комментарии запрещены.

21.11.2018

C 19 по 21 ноября 2018 г. в Москве проходил XXVI Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». Высших наград конкурса, – дипломов Союза архитекторов России, – была удостоена магистерская работа магистранта СПбГАСУ Михаила Любецкого «Дизайн код города Колпино» (руководитель – доцент кафедры дизайна архитектурной среды СПбГАСУ А. В. Дёмин) и проект «31 город» (бакалаврская работа авторов из СПбГАСУ: Татьяны Вольф, Егора Ивашина, Алены Дворниковой, Евгения Балабанова, Алены Егоровой, Екатерины Кузнечиковой, Джульетты Бобровой, Павла Картунова, Ирины Маковой; руководители – доценты кафедры дизайна архитектурной среды СПбГАСУ А. В. Дёмин, С. Б. Данилова; организационный руководитель – заведующая кафедрой дизайна архитектурной среды С. В. Бочкарёва)


15.11.2018

15 ноября в 18:00 состоится тринадцатая Клаузура Диогена – трехчасовой проектный семинар и конкурс. Семинар пройдет в Школе креативных индустрий «Маяк» на территории Новой Голландии. Кураторами клаузуры выступят архитекторы из петербургского офиса MLA+: Яна Голубева, Даниил Веретенников и Виктор Коротыч. …


Единственным иностранцем в проведенном в 2018 году цикле архитектурных лекций «Гении мест» (организаторы: журнал «Проект Балтия» и проект «Новая Голландия: культурная урбанизация») был финский теоретик Юхани Палласмаа. Российские читатели знают его по книге «Мыслящая рука. Архитектура и экзистенциальная мудрость бытия», ставшей сегодня библиографической редкостью. Марина Никифорова поговорила с главным мыслителем-зодчим страны Суоми.



250х250-файерборд (1)