№32 Спорт и отдых    №31 Школа cover30_fin_corr_120     №30 Будущее

 

 

1

Катарсис как сверхзадача

Петербуржцы Петр Советников и Вера Степанская, основатели бюро KATARSIS Architects, известны как участники и победители ряда крупных архитектурных конкурсов. Сейчас молодое бюро находится в процессе становления и выработки творческого кредо, собственной идеологии, что со всей неизбежностью делает его героем нашей рубрики «Архитектор будущего».

Model

BEACH CINEMA

 

Какое будущее ждет KATARSIS – нам только предстоит узнать, нынешнее же свое положение архитекторы описывают так: «Мы к нашей профессии относимся эгоистически: это для нас и способ самовыражения, и способ постижения жизни, и времяпрепровождение, и вообще много чего. И если это так, то встраиваться в систему становится незачем».

 

Пороховые склады. Концепция застройки территории.
Проект на конкурс «Петербургский стиль XXI века»

Создание бюро

Творческий тандем сложился еще во времена учебы в Академии художеств, а работать вместе начали три года назад, после ее окончания. Мы оставили работу по найму и решили рискнуть: начали работать над конкурсом «Петербургский стиль XXI века», и в итоге нам повезло, мы выиграли, что воспринималось как чудо. Дальше были другие победы, стали появляться заказы. Все это позволило организовать бюро. Поэтому можно сказать, что все сложилось естественным образом: из взаимного сотрудничества и диалога. К тому же мы не могли представить себе, как можно вкладывать столько же энергии в проект, работая на кого-то. Периодически количество сотрудников увеличивается (максимум было 10 человек), но рост такого рода не самоцель.

 

Пешеходное пространство в центре Тюмени

О названии

Нам так часто говорят о том, что нужно его изменить (невыгодно в плане маркетинга), что мы его уже точно не поменяем. В нем для нас заложена определенная сверхзадача, вопрос и философия: «Что такое катарсис в архитектуре, возможен ли он?»

Большинству видов искусства – живописи, литературе, кино – необходимы кризисные ситуации, проблематика, в таких условиях они расцветают. Для архитектуры кризис оборачивается руинами. Архитектура – искусство благополучия. А значит, художественные проблемы, которые ставит себе архитектор, – другого порядка.

Возможен ли катарсис без потрясения? Или как испытать потрясение от архитектуры, что это вообще такое? Мы не верим в достижение катарсиса в архитектурном произведении лишь драматургическими, литературными методами: в итоге это все равно скорее аттракцион, хотя бывает – очень талантливо придуманный. Всё дело в том, что у архитектуры свои средства и своя правда.

Образ в архитектуре – совсем не то, что в литературе. Усовершенствование образного языка, его обогащение – в этом и есть сверхзадача.

Таким образом, наше название – оно на вырост, на будущее, потому что помогает постоянно спрашивать друг друга, бороться с циничным или слишком материалистским отношением к профессии и всю жизнь стремиться к недостижимому.

 

ДУМАТЕЛЬНЫЙ КУЛЬ
при участии Антона Смирнова

О ценностях, идеологии, сущностных основаниях, методе

Идеологии у нас на данный момент быть не может, еще слишком рано. Зато есть метод, заключающийся в нашем непрерывном диалоге, в котором мы идем по пути постоянно ужесточающегося отбора идей и поиска консенсуса. Именно консенсуса, а не компромисса. Важнее всего в архитектуре для нас искренность и честность. В этом смысле примером может служить Каса-Мила Антонио Гауди в Барселоне, хотя мы вовсе не поклонники его творчества. Но когда его видишь вживую, то оказываешься совершенно потрясен; возможно, это и есть катарсис без ужаса, ведь ты потрясен самим фактом существования подобного здания. Оно такое беззащитное, наивное, что за него бывает страшно, настолько оно кажется уязвимым в своей беззащитности. В такие моменты чувствуешь эту максимальную искренность автора, которая стоит над идеологией и всем прочим.

Мы, конечно, понимаем, что у архитектуры есть функция, социальная ответственность, но если доверить архитектору выразить свою искренность, то это будет в конечном итоге хорошо и для заказчика, и для общества, которому стоит доверять художнику. Тогда и архитектор, со своей стороны, будет воспринимать себя органичной частью общества.

Трудно сказать, кому служил Гауди или кому служит сейчас, например, Петер Цумтор, – скорее собственной правде, но в итоге им веришь, а общество гордится их произведениями как национальным достоянием и своим наследием. В этом и есть культура.

О стиле, языке

Самые известные наши конкурсные работы связаны со стилем, и кажется, что поиски петербуржского стиля напоминают поиски алхимиками философского камня. Такой проблемы никогда не существовало: поколения архитекторов росли, развивались, учились в Петербурге и у Петербурга и становились носителями так называемого стиля. Вот почему петербургский стиль – это в первую очередь воспитание, это сдержанность, интеллигентность, спокойное достоинство и тонкость восприятия. И лишь в частных случаях талант.

В 90-х годах начался процесс, который превратил часть архитекторов в обыкновенных коммерсантов, а обыкновенных коммерсантов – в архитекторов. И теперь мы спрашиваем себя: что же такое этот стиль? Стиль нашего города – скорее спокойное ощущение воспитанного и вдумчивого человека от 300-летнего наслоения всей петербургской архитектуры, которое можно выразить набором емких и фундаментальных принципов.

Мы считаем, что рядовая архитектура не должна вторгаться в жизнь и сознание человека, она должна создавать среду, где человек чувствует собственное достоинство, ценность своей жизни, свое место и значение в историческом процессе. Так мы и рассуждали, работая над конкурсными проектами. Это про стиль. А вот язык – это уже понятие художественное. Здесь для нас важны неповерхностность, емкость приемов, правдивость, вдумчивость и поэтичность. Важна образная составляющая, какая-то игра, артистизм. К примеру, в недавнем нашем конкурсном проекте – пляжном кинотеатре в Греции – вся работа сводилась именно к поиску образа: в результате сложился в поэтический образ полога, вытканного по мотивам лефкарийского кружева, и в этом тоже есть своя идентичность.

О реализации проектов

В вопросах реализации своих идей не стоит спешить и суетиться. Мы сейчас стараемся реализовывать небольшие объекты, очень разного формата, от частных интерьеров до малых архитектурных форм и объектов загородного строительства. Вполне успешно работаем с небольшими частными заказами. Что касается более крупных проектов, то тут надо очень тщательно выбирать клиента.

Иногда концепция или конкурсный проект – законченное произведение, не нуждающееся в реализации. Это такой отдельный жанр, тут у нас уже действительно появляется серьезный опыт.

Молодому архитектору сейчас непросто разобраться в хитрых закономерностях строительного рынка. Очень легко оказаться в зависимости от кого-то, каких-то внешних обстоятельств. Для нас очень важно сохранить независимость и чувство собственного достоинства, даже в трудных финансовых условиях. В мастерской В. В. Попова в Академии нас именно так воспитывали. А теперь мы это продолжаем воспитывать в себе сами.

Есть мнение, что нужно обязательно спроектировать, условно, десять не очень хороших домов, чтобы одиннадцатый получился шедевром. Думаем, это не правда, а скорее оправдание по факту. Вряд ли архитектура – поле для такого рода экспериментов.

 

Вращающаяся триумфальная арка.
Проект на конкурс «Мобильный обелиск»

Принцип недеяния

Сейчас нам предпочтительнее взяться за маленький проект, в котором мы хорошо контролируем ситуацию, или конкурс, пусть даже бумажный, чем ввязываться туда, где от нас мало что зависит. Мы много думаем о том, не как сделать что-то, а как не сделать лишнего, и даже начали находить особое удовольствие в том, чтобы отказываться от неинтересных для нас задач.

 

Проект на конкурс «Санкт-петербургские фасады»

О значимых проектах

Самые значимые для нас проекты – конкурсные, мы им обязаны всем, поскольку на них творчески развиваемся. Это и конкурсы КГА – «Петербургский стиль XXI века» и, позже, «Санкт-петербургские фасады», и более мелкие конкурсы.

К примеру, конкурс на реконструкцию исторического центра Тюмени был для нас объемной работой по поиску локальной идентичности, с созданием концепции устойчивого развития центральных кварталов. В провинциальных городах сложная ситуация с историческим центром, никто толком не знает, что с этим делать, а среда интереснейшая. Мы расширили себе задачу и решили найти универсальные принципы взаимодействия с исторической средой – сохранившейся индивидуальной застройкой города. Для нас важно было разработать не какое-то одноразовое визуальное решение, а именно метод. Мы заняли тогда третье место, победителем стал какой-то местный ДСК. С другой стороны, для нас цель таких конкурсов – совершенствование метода, который постепенно становится универсальным. Кроме того, мы от этого получаем огромное удовольствие!

 

Реконструкция Оружейного завода в Сестрорецке

О проблемах в архитектуре

Тут хотелось бы отметить кризис типологий как наиболее болезненное обстоятельство. Невозможно сформировать полноценную среду только из жилья, бизнес- и торговых центров. Какие-то музейчики и шоурумы при аутентичных локальных производствах, краеведческие музеи, туристические центры и павильоны, общественные пространства, кинотеатры, дома культуры, библиотеки, яхт-клубы, речные вокзалы, автобусные остановки, платформы и залы ожидания пригородных электричек, да все что угодно, – все должно быть предметом архитектурного проектирования.

Интересно наблюдать за местными архитектурными школами и явлениями. В Петербурге тоже появляется свой мир малых архитектурных бюро, которые создают профессиональную жизнь, параллельную большим коммерческим процессам. Причем на результаты такого творчества смотреть куда интереснее, потому что оно абсолютно искреннее.

С другой стороны, можно спроектировать хороший, красивый, даже гармоничный дом, который будет элитным и расположится на Крестовском острове. И вот, мы гуляем по Крестовскому и видим, что в окнах свет не горит, занавесок нет, дети не бегают… это такая инвестиционная архитектура, которую населяют в основном охранники. Это странно. Архитектор не виноват, но здесь просто нет жизни, потому нет и архитектуры.

Вообще, плохо, когда архитектура вдохновляется только архитектурой. Мы стараемся вдохновляться жизнью, архитектура должна быть живой. Нам всегда интереснее придумывать историю, какой-то сюжет. В городе должны быть маршруты: хорошо, когда разные точки между собой связаны и у каждой прогулки есть сюжет. Сейчас ты едешь на Финский залив, например, смотришь вдаль и видишь стадион, новостройки, а фантазия совершенно не работает, ведь ты понимаешь, что если сейчас приедешь туда, то там ничего не будет; как в компьютерной игре: локация словно бы заполнена, а взаимодействовать ни с чем нельзя – остановят всё те же вездесущие охранники.

 

Проект застройки территории бывших Бадаевских складов

О будущем Петербурга и балансе между историей и современностью

Хочется, чтобы места не теряли своей идентичности. Намыв, трущобы на окраинах, утрата Кировского стадиона, а сейчас еще и риск сноса СКК. Обо всех этих проблемах даже говорить не хочется.

На самом деле исторический город с современным может легко сочетаться, тут не существует никакого противоречия. То, что нет необходимости застраивать центр, всем уже ясно. У города явно есть территориальные резервы, например верфи, «серый пояс». Мы против замораживания города, но иногда кажется, что лучше сохранить эти драгоценные запасы для более просвещенного времени. Место может трансформироваться, главное – чтобы сохранялось ощущение аутентичности, а не чего-то нового и неизвестно почему здесь появившегося. История должна сохраняться в том числе и в ощущении. В этом и заключается настоящий талант и мастерство архитектора.

У Петербурга очевидно есть перспективы развития в русле других морских европейских городов, таких как Хельсинки, Стокгольм, Копенгаген, Гамбург. Только для этого нужно перестать уничтожать уникальные образцы инженерной и архитектурной мысли, заменяя их сомнительными, чужеродными вещами, которые морально устаревают раньше, чем их начинают строить.

Возвращаясь к конкурсам, можно сказать, что в «Санкт-петербургских фасадах» мы ставили перед собой задачу не продемонстрировать какой-то образцовый стиль, а найти закономерности, которые существовали в советской архитектуре, понять, что делает ту среду такой привлекательной, откуда в ней берется это удивительное достоинство и чувство уважения к человеку. Причем всё довольно просто – нужно только остановиться и немного подумать. Проект получился как литература для литераторов, где какие-то вещи понятны только архитекторам, так нам казалось.

С другой стороны, потом в соцсетях писали совершенно незнакомые люди, что да, так мы и хотим жить, нам надоели эти разноцветные муравейники, нам кажется, что нас всех считают за идиотов. Возможно, у общества и архитекторов гораздо больше точек соприкосновения, чем нам иногда представляется.

 

Колонна для героя.
Проект на конкурс «Мобильный обелиск»

О профессии

Очень печально, что сейчас профессия теряет свое достоинство по разным причинам. Понятно, они бывают и объективными, однако потерю достоинства можно лишь констатировать как факт, несмотря на предпосылки. Но каждый отдельно взятый архитектор решает для себя эту проблему самостоятельно. В нашем тандеме есть преимущество в диалоге и в обоюдном контроле.

Архитектору, как и любому художнику, нужна задача, которую он решает независимо от кого бы то ни было и ставит себе сам на протяжении всей своей творческой жизни. Без этого он неизбежно запутается и превратится в обыкновенного исполнителя чужих замыслов, не всегда чистоплотных.

Мы себе это представляем так: из наших проектов создается свой – пусть пока воображаемый – мир, со своими художественными закономерностями и связями, которые мы постоянно стараемся анализировать, уточнять и совершенствовать. Там собственное пространство, состояние и настроение, даже, как ни странно, погода. Вот это и есть внутренний мир архитектора. В этом мире не должно появиться чужеродной вещи.

 

BEACH CINEMA

Об архитектуре будущего

В архитектурных утопиях много спекуляции и демагогии. Если считать, что архитектура – отражение жизни, процесс, ей сопутствующий, то как мы можем говорить об архитектуре будущего, если ее сама жизнь и продиктует? Мы – за естественный порядок вещей. Хочется считать будущее чем-то чистым и сакральным, с ореолом надежды. Оно все-таки пока никому не принадлежит и ни одной идеологии не подвластно.

 

2mal

Текст: Лиза Стрижова

Комментарии запрещены.

19.04.2019

Государственный музей архитектуры имени А.В. Щусева представляет выставочный проект «Александр Гегелло: между классикой и конструктивизмом».


18.04.2019

18 апреля 2019 года состоится шестнадцатая Клаузура Диогена – короткий проектный семинар и конкурс. На этот раз клаузура пройдет в рамках Международной конференции-форума «Архитектурные сезоны в СПбГАСУ» – и в открытом формате. Куратором семинара выступит финский архитектор, профессор Университета Аалто Киммо Линтула.


Единственным иностранцем в проведенном в 2018 году цикле архитектурных лекций «Гении мест» (организаторы: журнал «Проект Балтия» и проект «Новая Голландия: культурная урбанизация») был финский теоретик Юхани Палласмаа. Российские читатели знают его по книге «Мыслящая рука. Архитектура и экзистенциальная мудрость бытия», ставшей сегодня библиографической редкостью. Марина Никифорова поговорила с главным мыслителем-зодчим страны Суоми.



http://expomad.ru/