№32 Спорт и отдых    №31 Школа cover30_fin_corr_120     №30 Будущее

Untitled-2

 

1

Виртуальное производство. В Петербурге представлен 32-й выпуск «Проекта Балтия»: «Спорт и отдых»

25 декабря в петербургской галерее Vnutri состоялась презентация 32-го номера журнала «Проект Балтия», посвященного теме «Спорт и отдых». В обсуждении темы приняли участие архитекторы Максим Атаянц, Максим Батаев (AMD Architects), а также Владимир Фролов, главный редактор издания. Партнером мероприятия выступил салон AND28.

IMG_1774

Как следует из названия, у темы нового номера есть два почти равнозначных аспекта: по мнению редакции журнала «Проект Балтия», именно спорт и отдых выступят двумя основными видами деятельности человека формирующегося посттрудового общества, в жизни которого значительную роль будет играть зрелище. Такая ситуация случалась и раньше.

Модератор дискуссии Марина Никифорова обратилась к архитектору-неоклассику Максиму Атаянцу с просьбой подробнее остановиться на специфике спортивного зрелищного зодчества древних. По словам знатока Античности Максима Борисовича, «до изобретения огнестрельного оружия спортивные навыки были необходимы любому обществу», но если массовая физическая подготовка – «прикладная физкультура» – существовала практически везде, то спорт как зрелище возник именно в Греции – «из общей, свойственной греческому политеизму идеи соревнования как выявления воли богов».

В то время как в Греции спорт выполнял военно-прикладную и зрелищно-сакральную функции, для Римской империи сама идея агональности и соревновательности в спорте была чуждой. В Риме амфитеатры строились в первую очередь для проведения гладиаторских боев. Архитектор рассказал, что эта традиция зародилась еще у этрусков, а после перешла в Рим. Причем практика гладиаторских боев не прижились в восточной (греконаселенной) части империи, и поэтому амфитеатров там гораздо меньше и расположены они в тех местах, где квартировали легионы.

АМ-39 copy_sm

Пробковая модель руин Колизея в Риме. XVIII век.
Из коллекции НИМ РАХ.

«Архитектурное оформление» зрелищных спортивных сооружений с помощью трибун было продиктовано необходимостью рассадить множество людей, дабы каждый видел, что происходит. Максим Борисович подчеркнул: зрители внутри амфитеатра смотрят не только на арену, но и друг на друга – это был «способ стратификации общества».

По просьбе модератора архитектор охарактеризовал и современные стадионы, выделив две их основные характеристики. Во-первых, стадионы «находятся в авангарде выразительно-экспрессионистской архитектуры, отрицающей силу тяжести». «Современный стадион выглядит не зданием, укорененным в почве, а неким космическим кораблем, который может в любой момент сняться с места и куда-то переместиться», – считает Максим Борисович.

pb32_sport-02_CORR-3

Андрей Люблинский. Башня и стадион.
Из серии «Простые пейзажи», 2018.

Во-вторых, кардинальные изменения произошли в связи с развитием мультимедиа. Огромное количество информации зритель теперь получает не с поля, а с мультимедийных экранов, расположенных на стадионе. Иначе говоря, мы можем наблюдать «вторжение виртуального пространства», влияющее на непосредственное восприятие архитектуры. Читайте также интервью с Максимом Атаянцем на страницах 32-го выпуска «Проекта Балтия».

У спорта, как известно, есть не только зрелищная, но и «телесная» коннотация, связанная с гигиеной и физическим развитием. Для этого в Античности создавались такие сооружения, как палестры и термы. Французский философ Анри Лефевр называл римские термы «одними из наиболее успешных пространств наслаждения», а также местом, где «тело, равно как и разум, предуготовляет себя к чувственному». Владимир Фролов процитировал отрывок из предуведомления Лукаша Станека к недавно опубликованной книге Лефевра «К архитектуре наслаждения», фрагмент которой представлен в «Проекте Балтия»: «Для Лефевра сама архитектура была не столько проектной дисциплиной, сколько модусом воображения, который соответствовал его понимаю обитания как полуреального-полуиллюзорного распределения времен и мест в повседневности». Наиболее важной в этом высказывании Владимир считает тему иллюзорности, связанной с уже упомянутой тенденцией виртуализации. «Развитие общества идет к тому, что называется утопией. Это – становление воображаемого мира, который уже является частью реальности. Отсюда возникает такое понятие, как конкретная утопия, – по мысли француза, именно к ней мы и должны прийти в будущем». Согласно Владимиру, «острие критики Лефевра было направлено против капиталистического общества, как и должно быть у марксиста, и вместе с тем за рассуждением о социальной утопии, помещенной в архитектуру наслаждения, мы чувствуем тот формат общества, к которому приближается мир уже сегодня, причем движение к нему провоцируется силами капитала».

Главный редактор «Проекта Балтия» пояснил, что манускрипт был написан Лефевром в 1973 году, но не издан при жизни философа, так как изначально был связан с довольно узким заказом – текст долженствовал проанализировать курортную архитектуру Испании. «Слишком абстрактный» для заказчика текст тем не менее является прямым продолжением центрального произведения Лефевра – «Производство пространства» – и отвечает на вопрос, к какому, собственно, пространству должно прийти производство (в пределе – при коммунизме). Курорт действительно играет тут важную роль, служа средой, где человек способен выключиться из капиталистического производства, «тратя свободное время на заботу о себе и обретая право на тело» (ср. его же «право на город»).

termy-karakally

Джованни Баттиста Пиранези.
Руины терм Антониана. Офорт.

Однако не курорты, а римские термы, по Лефевру, ближе к идеалу пространств наслаждения будущего. По словам Владимира, автор сетует на недооцененность этой типологии в его время, однако в 2010-х годах мы можем увидеть активизацию строительства общественных бань, что, несомненно, пришлось бы по душе французу. Только вместо огромных комплексов (таких как термы Диоклетиана или Каракаллы) мы имеем, как выразился Владимир, «дисперсную зону небольших сооружений, связанных с пестованием телесности». Например, в Хельсинки в последние годы налицо бум саун, превращающихся в городские общественные пространства (что не вполне напоминает традиционные финские или русские бани). В качестве примера Владимир показал построенную в 2012 году в Хельсинки «культурную сауну», чья архитектура, выполненная бюро NOW, «выделяется на фоне скандинавского модернизма и осознанно апеллирует к редуцированной классике, к Леду, на которого опирается и Лефевр». Владимир продемонстрировал и еще более революционный проект – «глобальной сауны» для многократного воспроизведения по всему миру (победивший в закрытом конкурсе проект финского бюро OOPEAA). По мнению Владимира, современная общественная сауна выступает в качестве оздоровляющего, но также и визуально-коммуникационного инструмента, соединяющего горожан.

15811491891_d3e58c65a0_b

Бюро NOW. «Культурная сауна», Хельсинки, 2012.

Однако наиболее сложным и важным рекреационным пространством становится сегодня музей – «замена храма в современном секуляризованном обществе». Сам музей тоже меняется, превращаясь в «зрелищную рекреацию». Владимир проиллюстрировал свои слова двумя примерами из 32-го выпуска журнала – музеями, открывшимися в 2018 году: Amos Rex в Хельсинки и MO в Вильнюсе. Первый (бюро JKMM) создает ландшафтное урбанистическое пространство, под которым – трансформируемая среда, способная демонстрировать самые современные мультимедийные проекты. Владимир видит в этом «переход от модернистского белого куба (который все же предназначен для вещной реальности) к пространствам репрезентации движущихся и эфемерных изображений, анимаций».

JKMM Architects. Музей Amos Rex, Хельсинки, 2018.

Другой пример – музей MO в Вильнюсе Либескинда – «визуальный пространственный аттракцион». Музеи изобилуют «зрелищными кунштюками», позволяющими одним посетителям наблюдать за другими (в Amos для той же цели предназначены «окулусы», визуально связывающие выставочное и общественное пространства). В результате человек, представитель глобального множества (согласно Паоло Вирно), встречается словно бы с самим собой – и происходит та «стратификация общества», которую упомянул Максим Борисович Атаянц, рассуждая об античных стадионах. «Однако эта новая стратификация не отражает реального иерархического разделения социума, каковое только усугубляется при капитализме», – заключил Владимир.

Studio Lebiskind; DO Architects.
Музей современного искусства MO, Вильлюс, 2018.

Продолжил тему музея и виртуальности архитектор Максим Батаев, автор недавно открывшегося Музея виртуальной реальности в Санкт-Петербурге. По словам Максима, в России с темой VR пока не научились грамотно работать, а интерактив воспринимается как нечто, требующее дополнительных действий и усилий. Архитекторы видели перед собой задачу «подготовить зрителя к восприятию виртуальной реальности». «Сам объект отражает тему образно-философски, – прокомментировал Максим. – Внутрь краснокирпичного промышленного здания завода “Арсенал” мы встроили нарочито искусственный объем».

5_VR_2

AMD Architects. Музей виртуальной реальности,
Санкт-Петербург, 2018.

Максим Атаянц заметил, что этот прием «вывернутой наизнанку архитектуры» был использован в храме Святой Софии в Константинополе, где весь экстерьер служил, по сути, только для поддержки эффектного интерьера.

Архитекторы VR-музея спроектировали не сам объем, а модульную систему, способную адаптироваться к пространству: «Лепили пространство в реальном времени», – как сказал Максим Батаев. В результате павильон музея организовывает пространство вокруг себя, но и отстраняется от него. Подробнее об этой работе AMD Architects читайте уже в следующем, 33-м выпуске «Проекта Балтия».

Интерес к виртуальной реальности Максим Батаев объяснил подготовленностью людей, сформировавшейся благодаря гаджетам. В свою очередь, Владимир Фролов указал на возможный сценарий развития будущего, когда роль виртуальности в архитектуре окажется чрезвычайно значимой в силу того, что ее роль в городском пространстве, наоборот, многократно уменьшится.

 

Записала Марина Никифорова; фото: Алиса Гиль

 Партнер мероприятия: AND28

Комментарии запрещены.

22.01.2019

XX век был столетием нереализованных утопий. Псевдоисторическая утопия фашизма, формалистская – социализма, наконец – проходившая пунктирно мистико-органическая (идущая от антропософской архитектуры) утопия, постепенно увеличившая свое влияние к концу столетия. Неудача, постигшая эти проекты, а также серьезный корпус антиутопической литературы, казалось …


24 января 2019 года состоится четырнадцатая Клаузура Диогена – трехчасовой проектный семинар и конкурс. Семинар пройдет в Школе креативных индустрий «Маяк» на территории Новой Голландии. Куратором клаузуры выступит инженер и конструктор Антон Смирнов (руководитель компании «АСТАЛЬ»).


Единственным иностранцем в проведенном в 2018 году цикле архитектурных лекций «Гении мест» (организаторы: журнал «Проект Балтия» и проект «Новая Голландия: культурная урбанизация») был финский теоретик Юхани Палласмаа. Российские читатели знают его по книге «Мыслящая рука. Архитектура и экзистенциальная мудрость бытия», ставшей сегодня библиографической редкостью. Марина Никифорова поговорила с главным мыслителем-зодчим страны Суоми.



250х250-файерборд (1)