cover31_new_136 №31 Школа cover30_fin_corr_120     №30 Будущее обложка_сверка4-122     №29 Дерево      №28 Архитектурный ландшафт

 

1

Все могло быть 20 лет назад

Санкт-Петербург | 12.11.2018

Недавно в Петербурге состоялось три выставки: в КГА показаны результаты конкурса по созданию тематических объектов благоустройства с размещением в центральных районах города малых архитектурных форм, в Этнографическом музее – экспо «Архитектурный ресурс Санкт-Петербурга», а в Музее городской скульптуры – очередной проект «Новые идеи для города». Содержанием урбанистических, казалось бы, выставок оказался не только дизайнерский контент, но и зачастую более качественный контент монументальной пластики. Скульптор Павел Игнатьев объясняет ситуацию для блога «Проекта Балтия».

46058296_350994665663088_5663999254155231232_n

В конце октября – начале ноября в Петербурге произошли почти параллельно три события, крайне важные для актуального процесса художественного благоустройства города.

Одновременно в разных точках – в Новом выставочном зале Музея городской скульптуры, в Этнографическом музее и в Комитете по градостроительству и архитектуре – прошли выставки «Новые идеи для города», «Архитектурный ресурс Санкт-Петербурга» и конкурс на малые архитектурные формы. Они никак не были связаны между собой, за исключением участников: некоторые из авторов экспонировали свои работы на всех площадках. На одном из выставочных постаментов в Музее городской скульптуры до сих пор лежит записка о том, что работа находится в КГА. Выставки происходили синхронно, и заинтересованный зритель мог увидеть несколько десятков произведений.

кв

Цель статьи не подробный разбор проектов, а скорее оценка общего состояния художественного предложения в городе. И оно, надо нас всех обрадовать, замечательное.

«Все эти скульптуры должны были уже 20 лет стоять во дворах, на улицах, в парках и на площадях», – говорили профессионалы архитектуры и искусства, которым можно и нужно доверять. И в данной точке коллективной радости, полного принятия и согласия следует задать критический вопрос: почему же этого не произошло?

Ранее в городе проводились (даже неоднократно при поддержке КГА) симпозиумы парковой скульптуры, выставочный проект «Новые идеи для города» скоро отметит 10-летие. Но тот самый «синтез искусств», о котором много говорили зодчие – участники «Архитектурного ресурса», так и не расцвел за все эти годы в регионе 78.

Один из очевидных ответов – петербургский художественный консерватизм, поддерживаемый самими участниками процесса. И чем традиционнее жанр, в котором работает художник, архитектор, дизайнер, тем более консервативный продукт он создает. В большинстве случаев наша художественная практика осуществляется в рамках частного заказа. Погружаясь в этот волшебный и зависимый мир, автор оказывается в 1900 году: импрессионизм, реализм и символизм, как и 100 лет назад, актуальны и востребованы. Изысканный модерн и утонченное ар-деко, слегка архаизированный «прованс» и респектабельный северный романтизм профессионально воссоздают выпускники академий Репина и Штиглица. Иногда возникает государственный заказ на монументальное произведение, но тогда, как и в начале ХХ века, авторы должны забыть либертарианские ценности Серебряного века и обратиться к проверенной «классике» или советскому натурализму. Отечественные конкурсы на памятники конкретным историческим деятелям представляют вариации сидящих и стоящих костюмированных персонажей. Эта унылая картина, напоминающая монументальные соревнования 1940–1950-х годов, повторяется раз за разом не только в Петербурге, но и по всей стране. Московский конкурс на монумент Шекспиру был отменен, когда даже сами организаторы увидели десятки «проектов беспомощности». К сожалению, Петербург ждет череда аналогичных конкурсов в связи с решением об установке дюжины памятников знаменитостям прошлого за счет городского бюджета.

Но чудо! Организаторы из КГА неожиданно заявляют, что им не нужны памятники, а нужны объекты, отсылающие к традиции русского авангарда [номинация «Архитектурный облик города – традиции ленинградского авангарда»], – и скульпторы внутренне подтягиваются. Обостряется чувство формы и композиции, появляются ирония и желание рассказать небанальные истории. Изменяется даже подача проектов. Архитекторы «вдруг» свежо компонуют планшеты. Благоустройство и планировочные решения «вдруг» становятся яркими и неожиданными. Тот самый синтез искусств начинает функционировать, когда ваятелю и зодчему действительно интересно совместно разрабатывать идею.

Наработанная привычка существования в системе «заказ – ответ» дает сбой, глитч, когда привычное задание на «традиционное» отменено. «Русский авангард» превращается в зеленый коридор, по которому авторы готовы пронести в город новые идеи. Два зала конкурсной экспозиции в КГА оказались плотно заставлены проектными предложениями. Зрителю было сложно оценить каждый объект в отдельности. Членам жюри, наверное, так же непросто было выбрать несколько лучших. Но оценивая результаты «в общем», можно сказать, что традиционная, академическая пластика сейчас – это только нишевый и самый неинтересный сегмент монументального «предложения». Продукты эстетических споров «около 1900» должны остаться в частных квартирах и на дачных участках. Городским пространствам, а главное – новым поколениям жителей, просто не нужен квазиклассический антиквариат.

Однако историзирующая компонента в конкурсе КГА все-таки наличествовала – в виде «петровского Петербурга» [номинация «История Санкт-Петербурга – Санкт-Петербург петровского времени»]. Здесь получились, наверное, самые занятные проекты. Сожалея о том, что представленные работы не были установлены еще 20 лет назад, я подразумевал, что и городской зритель на протяжении двух десятилетий был лишен опыта взаимодействия с современной скульптурой. Только наблюдая произведения в воплощенном виде, в задуманном размере и в твердом материале, мы можем получить эстетическое переживание, сравнить его с предыдущим и вынести прочувствованное суждение об авторском замысле. Городской житель всего этого не испытал. Между тем двадцатилетие – целая эпоха в истории искусств, и она прошла под знаком постмодернизма. Одним из компонентов генезиса этого художественного явления была барочная рефлексия. Постмодернисты начинали свой путь как необарочная реакция на скопидомно-аскетический авангард. Включили в искусство китч и кэмп, трактуя низовую культуру как новое барокко. Одновременно с пародийным восторгом перед искусством XVII–XVIII веков постмодернисты занимались критическим перекомбинированием свойств этого стиля, его философии и изобразительных приемов. Метод, получивший название «деконструкция», эффектно использовался в архитектуре и скульптуре последние 20 лет. Удивительно, но в проектах «петровского задания» этот метод актуализирован авторами. Фрагменты ботфортов, треуголок галантного века, а в конце концов и сам фрагментированный Петр были представлены на планшетах и подиумах. И остается только сожалеть, что такое владение постмодернистской эстетикой осталось неиспользованным в прошлые десятилетия.

Впрочем, не только «правильно сформулированным» заданием можно объяснить результаты конкурса. За 2000-е годы выросло новое поколение петербургских скульпторов. Многие работают в стороне от диктата частного заказа, позиционируют себя как актуальные художники. Участвуют в программах паблик-арта. Самая заметная петербургская инициатива такого рода – «Арт Проспект». Эксперимент по внедрению некомпромиссного актуального искусства в городские пространства, художественная интервенция и взаимодействие с жителями через маргинальное и эстетически спорное – художественный и социальный опыт, которого полностью были лишены скульпторы старшего поколения.

Посещая европейские или азиатские города, можно заметить, что часто архитектура и уличный дизайн здесь лучше, чем городская скульптура. Даже в таких городах, близких к эталонному представлению о хорошем вкусе, как Хельсинки или Копенгаген, на улицах мы видим ошарашивающе сомнительные произведения. Среди статуй, установленных в последнее время в Лондоне, лишь немногие говорят нам о действительном расцвете новой британской скульптуры. Это странно, и автор статьи пока не может объяснить данный феномен. Тем не менее бывают случаи и обратного эффекта. На «Архитектурном ресурсе Санкт-Петербурга» бронзовые композиции значительно превосходили силой художественного высказывания, убедительностью авторской позиции практически все архитектурные проекты. Скульптура не входила в диссонанс с ретроспективной декорацией красномраморного зала [Этнографического музея], небольшие по размеру объекты сосуществовали с многофигурным монументальным фризом. Ссылки архитекторов на «петербургскую классическую контекстуальность» оказывались неработающими.

Наконец, необходимо рассказать о проекте «Новые идеи для города». Формат выставочной презентации, который разработали организаторы экспозиции, может послужить примером для городских конкурсов. В современном мире настоящий художник – это исследователь и экспериментатор. Никто не может заранее сказать, что привлечет внимание художника, к каким результатам в ходе своего исследования он придет, будет ли это видео, камень, текст, компьютерная программа. Возникнет ли в результате километровый объект, фигурка 10 сантиметров высотой или беседа вовлеченных участников. «Новые идеи для города» демонстрируют, что замысел не может быть представлен только на унифицирующем планшете метр на метр, а единообразие подачи отнюдь не создает равных условий для всех участников.

Опыт проведения архитектурных и художественных конкурсов последних лет показывает, что современный open call требует от организаторов иной, чем это было в прошлом, подготовительной работы: от формулирования задачи до создания специфической атмосферы мероприятий, от дизайна плаката до интерьера для экспонирования. Городские конкурсы должны проводиться в специально подобранных помещениях – больших выставочных пространствах, с освещением, с возможностью обхода, осмотра произведений и обдумывания. Репрезентацией конкурсных проектов должны заниматься профессионалы в этой области, экспозиционщики. Опыт проведения недавних монументальных конкурсов в Москве показал и желательность организации круглых столов экспертов, встреч участников, дополнительных дискуссий между специалистами.

Есть надежда, что городские власти и профессиональное сообщество постепенно откажутся от проведения традиционных конкурсов на памятник историческому лицу (статуя + пьедестал), а придут к модели открытого состязания концептуальных идей в свободном формате. Сегодня мы видим: художники к этому готовы.

 

Павел Игнатьев

Комментарии запрещены.

14.12.2018

Санкт-Петербургский Союз архитекторов приглашает принять участие в обсуждении проектов, разработанных участниками Открытого архитектурного конкурса «Санкт-Петербургские фасады».


В 20-х числах января 2019 года состоится четырнадцатая Клаузура Диогена – трехчасовой проектный семинар и конкурс. Семинар пройдет в Школе креативных индустрий «Маяк» на территории Новой Голландии. Куратором клаузуры выступит инженер и конструктор Антон Смирнов (руководитель компании «АСТАЛЬ»). О точной дате проведения клаузуры будет объявлено дополнительно.


Единственным иностранцем в проведенном в 2018 году цикле архитектурных лекций «Гении мест» (организаторы: журнал «Проект Балтия» и проект «Новая Голландия: культурная урбанизация») был финский теоретик Юхани Палласмаа. Российские читатели знают его по книге «Мыслящая рука. Архитектура и экзистенциальная мудрость бытия», ставшей сегодня библиографической редкостью. Марина Никифорова поговорила с главным мыслителем-зодчим страны Суоми.



250х250-файерборд (1)