cover31_new_136 №31 Школа cover30_fin_corr_120     №30 Будущее обложка_сверка4-122     №29 Дерево      №28 Архитектурный ландшафт

120х240_Project-Baltia  

1

http://kgainfo.spb.ru/spb_fasad_2018/

Архитектурный обмен и опыт аскетизма

Санкт-Петербург | 08.10.2018

До сих пор статьи серии «Финляндия – Россия: Архитектурные параллели», выходящие при поддержке компании Paroc, касались дней давно минувших. Однако сегодня мы переживаем хотя и не самый активный, но все же достаточно интенсивный период взаимодействия между зодчими двух стран. В первую очередь речь идет о порой непростом проектировочном опыте финнов в современной России.

iD-Murino---Tikkanen500

Главный архитектор Петербурга Владимир Григорьев в интервью, записанном для «финского» выпуска «Проекта Балтия», говорит о лидерстве Финляндии в архитектурной и дизайнерской жизни региона. В отличие от постсоветского пространства, стране Суоми не пришлось преодолевать инерцию планового хозяйства и директивную систему проектирования. По мнению Григорьева, «общение с финской архитектурной школой может стать приоритетным направлением» – особенно для Петербурга. В первую очередь здесь роль играет общность климатических условий; кроме того, Григорьев указал и на духовную близость русских и финнов: «От содружества наших культур выиграют обе стороны». «Финский стиль обладает чертами европейского гуманизма, – продолжает Владимир Анатольевич. – Минимализм, безусловно, владеет умами современного населения, и, думаю, финнам удалось в определенном смысле найти золотую середину между технологичностью и гуманностью, что, видимо, привлекает и нас, россиян».

Владимир Григорьев поделился и своим опытом сотрудничества с финскими архитекторами: «Я работал с Юккой Сиреном, внуком автора здания финского парламента. Это было связано с проектом Генерального консульства Финляндии, генпроектировщиком которого была наша компания (Eagle Group. – Ред.). Однако в основном я сотрудничал с финскими архитекторами, которых не упоминают в ряду звезд. Мой давний партнер по Eagle Group, Ханну Лайтила, относится скорее к прагматикам, мыслящим четко, ясно и функционально. В этом смысле, полагаю, я у него многому сумел научиться».

Интересно сравнить точку зрения Владимира Григорьева с выводами директора российских проектов одного из крупнейших финских бюро – Helin & Co – Елизаветы Паркконен: «Наша современная архитектура склонна к интернациональности и многообразию, что характерно сегодня для многих стран. Тем не менее во многих решениях можно проследить черты, говорящие о местной культуре и строительных регламентах. То есть на площадке современной финской архитектуры происходит битва международного стиля, во многом сформированного под влиянием голландской школы, и региональных черт, наследующих финскому модернизму. Несмотря на кажущуюся простоту скандинавского стиля, он очень требователен к качеству исполнения. Мы любим хорошо сделанные и при этом натуральные вещи: гораздо приятнее подходить к деревянной, нежели металлической, двери и находиться в коридоре, освещенном естественным светом, нежели лампами».

Говоря о важности климатической общности и градостроительной структуры финских и российских городов, Елизавета Паркконен подчеркивает дизайн мест общего пользования, организацию дворовых пространств и детали фасадных решений в качестве аспектов северной школы, востребованных в российской действительности. Отметим, что в России компания Helin & Co предоставляет услуги по градостроительному консультированию, участвует в архитектурных конкурсах (например, бюро работало над проектом в рамках закрытого международного конкурса «Серый пояс. Преобразование» в Петербурге), проектирует здания и интерьеры. Helin & Co также участвовали в адаптации проекта нового здания для Посольства Российской Федерации в Хельсинки.

Концепция развития «Серого пояса»/Helin & Co Architects

Своим ощущением современности в контексте взаимодействия двух стран поделился и Райнер Махламяки, чье имя известно петербуржцам по участию в конкурсе на новый Музей обороны и блокады Ленинграда. Райнер отмечает настоящий бум в строительном секторе Финляндии и называет подобные обстоятельства плодотворной базой для создания архитектуры высокого качества, что особенно справедливо для региона Хельсинки. «Хорошей иллюстрацией этой тенденции можно назвать проект в Каласатама, коммерческом центре Пасила, равно как и другой масштабный проект – Helsinki High-rise. Жилищное строительство захватывает и бывшие промзоны столицы, особенно районы Яткясаари и Каласатама». Финский архитектор также обратил внимание на процессы, происходящие в общественном секторе: «В 2018–2019 годах будут проведены открытые конкурсы на проекты новой Центральной библиотеки Хельсинки, расширение Национального музея и Музея архитектуры и дизайна Финляндии». Райнер выделил «прекрасный, недавно реализованный музейный проект Amos Rex. Музей станет площадкой для экспонирования современного искусства в контексте детально проработанной архитектуры, получившей широкий медийный резонанс». Суммируя состояние зодчества родной страны, Райнер заключил, что «высший уровень финской современной архитектуры возвращается к своим корням, к периоду 1950–1960-х годов – золотому веку финского зодчества».

Музей обороны и блокады Ленинграда/Lahdelma & Mahlamäki Architects (в соавторстве с американским Ralf Appelbaum Associates)

Касаясь перспектив финской архитектуры в российском контексте, Райнер видит потенциал в направлении проектирования школ и библиотек. «Мы, финны, обладаем богатым опытом и познаниями, когда речь идет о проектировании и реализации знаковых общественных зданий: музеев, выставочных площадок и конференц-холлов. Наш проект нового Музея обороны и блокады Ленинграда в Петербурге нашел отклик у российской публики, а это значит, что русские и финны не такие уж и разные. Мы можем отвечать на существующий в обществе запрос, притом внося нечто новое в возможный архитектурный ландшафт вашего города».

Отмеченную Райнером активность финских архитекторов в общественном секторе можно заметить и на примере работы бюро L Architects, чья деятельность привела к появлению многочисленных проектов на карте России. Среди построек авторства L Architects – петербургский торговый центр «Охта Молл», шопинг-молл «Жемчужная Плаза», бизнес-центр «Технополис Пулково». Впрочем, немало проектов осталось на бумаге, в частности гостиница «Невский отель», план джентрификации столичной фабрики «Москвич» и даже небоскреб в Екатеринбурге.

Финский дух в архитектуре России все чаще востребован в сфере жилищного строительства, чему свидетельство – активная деятельность в России Tikkanen Architects. Специфику финского подхода к возведению жилых зданий архитектор бюро Олег Мальков видит прежде всего в разностороннем и гибком подходе к потребностям рынка, архитектурному проектированию, строительным технологиям и особенно к социально-экономической ситуации в стране. Свою мысль Олег проиллюстрировал срезом финского общества, «где сегодня все сложнее встретить крепкую семью, ведь многие люди делают выбор в пользу одиночества, что приводит к сокращению площадей квартир. Колоссальное влияние на образ жизни также оказывают трудовая миграция и система краткосрочных контрактов, в результате которых активные и мобильные люди всё чаще арендуют квартиры, нежели приобретают их».

Другая важная черта финской архитектуры, выделенная Олегом, – ресурсосбережение, что особенно касается потребления энергии: «Архитектурное сообщество Финляндии гонится за экологичностью, проявляющей себя в использовании натуральных материалов и продуманности утилизации зданий по истечении срока их эксплуатации».

Образ финской архитектуры Tikkanen Architects видит как мозаику или пазл, в котором индивидуальность зданий сочетается с требованиями планировки территории. «В целом же, – продолжает свою мысль Олег, – не покидает ощущение, что уникальный финский стиль постепенно исчезает. В архитектуре 1990-х годов еще было ощутимо влияние Алвара Аалто. Современную же Финляндию захлестывает международный поток, в том числе и в области жилья. Финскую архитектуру всегда можно было узнать по ее легкости, открытости, динамичности, в противовес характерным для зодчества Швеции крепкости и статичности. Сейчас, во многом в силу евроинтеграции и многочисленных международных конкурсов, в Хельсинки появляются такие объекты, которые могли бы быть построены где угодно. Локальная национальная архитектура уходит на наших глазах, уступая место международной стилистике».

За выявлением особых финских принципов строительства Олег Мальков предложил порассуждать, как эти принципы соотносятся с механизмами нашего рынка и как мы можем использовать опыт Финляндии. «Принципиальной особенностью российских реалий считается классификация жилья по степени комфорта, в то время как в Финляндии существует единый для всех уровень жилья. Если мы посмотрим на дома в Оулу, Йювяскюля или Хельсинки, то вряд ли сможем отличить новый дом в первых двух городах от столичной постройки: разница будет заключаться лишь в цене за квадратный метр, но класс жилья окажется одинаковым. Это обстоятельство связано с монотонностью, горизонтальной структурой финского общества и отсутствием социального расслоения. Российский рынок, как, впрочем, и российское общество, напротив, вертикальный, основанный на классовости, причем внутри каждого класса присутствует своя иерархия. Например, экономкласс в Кудрово, Пензе и Новой Москве – это три абсолютно разных феномена, пусть и объединенных общим термином».

В связи с принципиальными различиями в структуре рынка и строительства Олег констатировал, что «финский формат в целом не ложится на российский рынок: если взять и построить финский дом в России, он попросту не найдет свою нишу, ведь для экономкласса его площадь слишком велика, для комфорт-класса – слишком мала, по инженерному же оснащению финский дом соответствует российскому бизнес-классу». Основываясь на опыте в бюро Юкки Тикканена, архитектор признался: «Для работы на российском рынке приходится брать и в различных пропорциях комбинировать перечисленные элементы финского зодчества, собирая некий продукт, который позиционируется как архитектура с финскими корнями». Возвращаясь к рецепции образа финской архитектуры у нас, Олег добавил: «Финские эстетические решения выглядят несколько скучно для современного российского жителя. Так, финский минимализм в целом плохо воспринимается современным риелторским рынком, привыкшим к кричаще яркой архитектуре Москвы, хотя Петербург, в силу давних культурных связей с северными соседями, более открыт для эстетики аскетизма».

Еще один взгляд на особенности финского жилищного строительства в России предлагает концерн ЮИТ, реализующий свои проекты сразу в семи регионах страны: от Санкт-Петербурга и Москвы до Екатеринбурга и Тюмени. По мнению Владимира Шабанова, руководителя направления «Девелопмент» в Санкт-Петербурге, «финский жилой сектор сегодня тяготеет к малоэтажности и малоквартирности, компактности планировок и пристальному вниманию к общественным пространствам – как в объеме здания, так и в решении земельного участка». Владимир отмечает и специфически финскую бинарность архитектуры, уделяющей равное внимание функциональности и внешнему эффекту здания с типичной для скандинавов минималистичностью решений. «К сожалению, упомянутые финские решения не могут быть полностью применены в российском контексте из-за многоэтажного характера зданий и более строгих норм: хотя финский стиль решения фасадов и вызывает отклик в России, он противоречит противопожарной безопасности, большие балконы не всегда согласуются с регламентом инсоляции, а компактность планировок, включая высоту потолков в 2,5 метра, вызывает ассоциации с хрущевками. Тем не менее концерном ЮИТ в Санкт-Петербурге реализовано и реализуется достаточно много объектов в стиле финской архитектуры, к примеру TARMO или Inkeri».

Архитектурные связи Финляндии и России работают и в обратном направлении: страна Суоми также пусть редко, но принимает на своей территории постройки российских зодчих. Среди немногочисленных реализованных проектов выделяется коттедж в Котке за авторством петербургского архитектора-ретроспективиста Ивана Князева. Появление коттеджа было приурочено к финской международной строительной выставке 2003 года, что само по себе символично: в городе, находящемся близ границы двух стран, до сих пор жива традиция международных архитектурных выставок, благодаря которым столетие назад завязался и ныне существующий финско-русский архитектурный обмен.

Kotka

Текст: Карина Харебова

 

Партнер проекта «Финляндия – Россия: архитектурные параллели» – компания Paroc

 

В 2018 году компания Paroc отмечает 25-летие своей деятельности в России. С началом поставок в Россию в середине 1990-х Paroc принесла на российский рынок культуру европейского строительства, обусловив тем самым внедрение новых, прогрессивных технических решений и расширение профессионального кругозора российских проектировщиков, архитекторов и застройщиков. В год своего 25-летия компания предлагает обратить внимание на историю архитектурных взаимоотношений России и Финляндии, на культуру преемственности, рассмотреть с разных сторон этапы этих отношений и темы, в которых архитектуры двух стран находят точки пересечения.

Комментарии запрещены.

Дирекция фестиваля «Зодчество ’18» объявляет о продолжении приема работ для участия в смотрах-конкурсах и приглашает к участию архитекторов, проектные институты, мастерские и творческие коллективы, студентов архитектурных ВУЗов, администрации регионов и городов, журналистов и исследователей архитектуры.


27.09.2018

21 сентября в Школе креативных индустрий «Маяк» состоялся третий Диспут
Диогена. Своими рассуждениями о «невозможной подлинности», а именно так
звучала тема диспута, поделились: Сергей Ситар, архитектор и философ,
преподаватель школы МАРШ; Михаил Мильчик, искусствовед и историк
архитектуры; Алла Митрофанова, философ, руководитель проектов
«Философское кафе» и «Галерея экспериментального звука»; Оксана Саркисян,
преподаватель РГГУ, куратор и арт-критик; Алексей Левчук, архитектор и
теоретик.


15 мая в Павильоне на территории Новой Голландии прошла лекция Николая Полисского «Арт-Колхоз». Цикл «Гении мест», в рамках которого был приглашен, несомненно, самый известный русский художник жанра ленд-арта, организован журналом «Проект Балтия» и проектом «Новая Голландия: культурная урбанизация». Марина Никифорова побеседовала с Николаем Полисским о природе искусства и о сотрудничестве художника с крестьянами деревни Никола-Ленивец.



250х250-файерборд (1)