cover31_new_136 №31 Школа cover30_fin_corr_120     №30 Будущее обложка_сверка4-122     №29 Дерево      №28 Архитектурный ландшафт

 

1

http://kgainfo.spb.ru/spb_fasad_2018/

«Где здесь гений?» В Хельсинки обсудили локальные архитектурные школы

15 августа в Хельсинки, в книжном магазине Arkadia, состоялся круглый стол «Будущее региональных архитектурных школ», а также презентация 31-го номера журнала «Проект Балтия». Партнером мероприятия выступила компания «САРОС».

IMG_5861

В обсуждении приняли участие: Трийн Ояри, директор Музея эстонской архитектуры; Анни Вартола, финский историк архитектуры и критик; Владимир Фролов, главный редактор журнала «Проект Балтия»; а также два архитектора из Хельсинки: Эркко Аарти (партнер бюро AOR) и Самули Вулстон (партнер бюро ALA). Модератором выступила Елизавета Паркконен из Helin & Co.

Владимир Фролов напомнил слушателям, что само слово «школа» происходит из греческого языка и обозначает «рекреацию», а греческие философские школы получали название как в честь их основателей – учителей, так и в честь городов, откуда те происходили. Именно о таких локальных (только архитектурных, а не философских) школах идет речь в рубрике «Дискуссия» в 31-м номере журнала «Проект Балтия». Редакция поставила вопрос о существовании современных региональных школ в Хельсинки, Таллине, Вильнюсе, Петербурге, Риге и Калининграде, а ответить на него были приглашены критики из перечисленных городов. Подробнее обсудить проблематику преемственности и идентичности в зодчестве и собрались эксперты в Arkadia. Владимир Фролов кратко остановился на наиболее интересных, с его точки зрения, суждениях критиков. Так, важным акцентом в эссе Лютаураса Некрошюса о вильнюсской и каунасской школах стал иллюстративный материал: автор обратился к эпохе модернизма и показал здание Литовского национального театра оперы и балета, построенное в 1974 году по проекту Эляны Нийоле Бучюте, не выделив наглядно ни одного объекта нашего времени. Согласно Артису Звиргздиньшу, главная задача современной рижской архитектурной школы – реконструкция жилых кварталов, созданных в 1930-х годах. По мнению Владимира Фролова, это свидетельствует о своего рода недоверии критика к актуальным поискам рижан и в какой-то мере рифмуется с иллюстративным выбором Лютаураса, а также с акцентом на «крутой хельсинкской школе» 1990-х годов у Анни Вартола.

Владимир Фролов также остановился на Петербурге, представленном в журнале статьей архитектора и историка Данила Овчаренко. Согласно последнему, точкой отсчета петербургской архитектурной школы может считаться неоклассическое возрождение 1910-х годов, отмеченное работами Александра Бенуа, Георгия Лукомского и других критиков, а также архитекторов Ивана Фомина, Федора Лидваля и пр. Наиболее масштабное отражение принципы неоклассики должны были получить в проекте Ивана Фомина «Новый Петербург», который остался нереализованным, однако сама идея ансамбля с четкими линиями осей и неоклассический облик зданий стали в XX веке определяющими чертами архитектурной школы Петрограда–Ленинграда. Подходя к нашей эпохе, критик продемонстрировал разновременную застройку Свердловской набережной, которая в 1970-х годах, благодаря Александру Васильеву, получает строгую ритмическую композицию из вертикальных и горизонтальных элементов («социалистический» городской фасад Невы), которая не стилистически, но в плане регулярности соответствует идее петербургской школы.

Обратившись к сегодняшней ситуации, Данил привел два примера жилых комплексов, расположенных бок о бок неподалеку от ансамбля Васильева. Первый – удачный – это ЖК «Четыре горизонта», спроектированный мастерской «Владимир Григорьев и партнеры». Здание на современный манер интерпретирует прошлое архитектурной традиции Петербурга: в его облике отражена история участка (ранее здесь была фабрика XIX века), а параболические арки напоминают об экспериментах авангардиста Александра Гегелло.

Второй жилой комплекс – «Платинум» за авторством Сергея Цыцина – неудачная трактовка московского ДК имени Зуева. Масштаб сооружения превышает габариты соседей, подавляя дома, расположенные рядом. Автор статьи констатирует, что, увы, диалог между этими зданиями невозможен, а потому невозможно и ансамблевое решение территории: сегодня каждый застройщик работает со своим участком и существующими регуляциями, без оглядки на происходящее вокруг.

От себя Владимир Фролов добавил, что заглянуть в будущее петербургской архитектурной школы можно, присмотревшись к работам молодых авторов. В качестве иллюстрации он привел небольшое офисное здание в Ольгино, возведенное по проекту бюро «ХВОЯ». Владимир обратил внимание как на влияние скандинавской архитектуры, выраженное в использовании дерева и лаконизме, так и на характерные академические черты здания (симметрия, подобие портика).

Следовательно, эти два языка – «традиционный язык нашей школы» и «модный северный» – совместимы и школа может быть обогащена, а не замещена, внешними влияниями. Вернувшись к идее ансамбля как основной отличительной черты петербургской традиции, Владимир заключил, что возможность ее возвращения зависит от политических, экономических и социальных условий.

В свою очередь, о сегодняшнем состоянии таллинской архитектурной школы рассказала Трийн Ояри. «Таллинская школа» – название на самом деле существовавшей в 1970–1980-х годах группы молодых архитекторов. Их «утопические» работы существовали в основном на бумаге: рисунки, чертежи и объекты искусства. В 1990-х в Эстонии произошел ряд очень быстрых политических изменений: «Мы отстаивали свою независимость, и это не могло не сказаться на архитектуре и градостроительстве».

Говоря об архитектурной школе, докладчик обратила внимание на огромное значение самого здания, где происходит обучение будущих архитекторов. В контексте Таллина это Эстонская академия художеств, основанная в 1914 году. Академия размещалась в одном и том же строении до 2010-х, пока не было принято решение возвести здесь же новое здание: выше, светлее, просторнее, а старое – снести. Однако выигравший в результате международного архитектурного конкурса проект SEA + EFFEKT так и не был реализован из-за проблем с финансированием. В результате Академия художеств переместилась в здание бывшей фабрики по пошиву носков, адаптированное молодым эстонским бюро KUU Arhitektid.

Трийн считает этот пример показательным в плане перемены архитектурной идеологии: «Если в 2008–2009 годах все мечтали о высотке в центре города, то спустя буквально пять лет модными стали историческое пространство и гораздо более скромная, более рациональная архитектура». По мнению Трийн, проект KUU Arhitektid отлично иллюстрирует сегодняшнее состояние таллинской школы.

Финляндию, в свою очередь, представила историк архитектуры Анни Вартола. Она рассказала, что, готовясь к выступлению, погуглила два понятия: genius loci и «региональная архитектура». Картинки, попавшиеся по первому запросу, показались докладчице одинаковыми и скучными; все увиденное можно было назвать мейнстримом. «Где здесь “гений”?» – спросила себя Анни. А вот результат запроса «региональная архитектура» оказался действительно интересным: Алвар Аалто, Чандигарх Ле Корбюзье, книга «Архитектурный регионализм».

M012_KK1521_5 (1)

Объясняя себе и слушателям специфику финской локальности, Анни показала рисунок 1799 года, изображающий крестьян внутри избы, топящейся по-черному, – люди поют песни, играют, занимаются привычными домашними делами…

Мероприятие продолжилось обсуждением. Прежде всего модератор Елизавета Паркконен передала слушателям слова руководителя мастерской Helin & Co Пекки Хелина: «Школа возможна только тогда, когда ты знаешь, что тебе есть за кем следовать».

Тему продолжил Самули Вулстон, сравнив школу с косяком рыб (school of fish): это группа людей, которые вдохновляют друг друга, делают что-то вместе.

Владимир Фролов вернулся к северному влиянию на архитектуру Петербурга. По его мнению, для местных архитекторов переориентация на Скандинавию стала инструментом борьбы с «гламурной» архитектурой 2000-х, призванной демонстрировать роскошь как в интерьерах, так и в экстерьерах.

Трийн Ояри заметила, что мы живем в эпоху капиталистических символов, а потому «нордизм» – это еще и хорошо продающийся бренд, иногда не имеющий ничего общего с самой Скандинавией.

Анни Вартола выразила сомнение, что у хельсинкской архитектурной школы, в отличие, к примеру, от таллинской, есть своя сильная идеология.

В разговор вступила архитектор Мийя-Лийна Томмила (Kaleidoscope). Она рассказала, что училась в Норвегии, в Бергене. По ее словам, в Бергенской архитектурной школе важна не столько роль преподавателя, сколько роль принципов, которым должны следовать студенты. Мийя-Лийна задалась вопросом: как, при таком мощном влиянии извне (Интернет, крупные архитектурные бюро и т. д.), найти и сохранить собственный голос, собственное мышление?

Тему подхватил Эркко Аарти: «Когда я учился в университете, нам показывали картинки зданий, на которые следовало ориентироваться. Мы видели результат, но не процесс». И это, безусловно, не самый лучший способ учить вырабатывать собственный стиль.

В завершение дискуссии одна из слушательниц заговорила о времени своего обучения в Университете Оулу, где архитектуру преподавал профессор Рейма Пиетиля, ставший безусловным лидером для большинства студентов, что послужило лишним доказательством правоты мысли Пекки Хелина о роли мастера, без которого школа труднопредставима.

Кроме того, в ходе мероприятия выступил Тату Миесколайнен, представитель «САРОС» в Финляндии. На сегодня российская светотехническая компания «САРОС» имеет заводы в России и Эстонии, а представительства также в Германии и Украине.

Тату отметил, что «САРОС» использует современные технологии и собственные разработки для реализации самых смелых проектов освещения. Компания тесно сотрудничает с архитекторами и дизайнерами, чтобы получить именно тот результат, который нужен заказчику: у любой из стандартных моделей можно изменить размер, форму и цвет или разработать и изготовить эксклюзивный световой  арт-объект. Тату Миесколайнен проиллюстрировал свои слова примерами работ, в том числе – проектом многоярусного разноцветного светильника для нефтяной компании в Абу-Даби и динамическим «солнцем» в Лондоне. «САРОС» производит и уличное освещение. Один из необычных проектов – фонари для московского парка искусств «Музеон», выполненные в виде манипуляторов из научной фантастики. Тату Миесколайнен рассказал также об активном участии «САРОС» в профессиональных выставках, в том числе в Хельсинки, и подчеркнул, что компания открыта к сотрудничеству с финскими архитекторами и интерьерными дизайнерами.

 

Текст и фото: Марина Никифорова

Комментарии запрещены.

С 30 октября по 05 ноября 2018 года в Этнографическом музее (Инженерная ул,1) пройдет открытая городская архитектурная выставка: «Архитектурный ресурс Петербурга».


21 сентября в Школе креативных индустрий «Маяк» состоится третий Диспут Диогена: «Невозможная подлинность». Рассуждения приглашенных экспертов оттолкнутся от теоретических позиций Сергея Ситара, которые московский архитектурный философ суммирует в своей лекции «Отчуждение и подлинность в глобальном городе».


15 мая в Павильоне на территории Новой Голландии прошла лекция Николая Полисского «Арт-Колхоз». Цикл «Гении мест», в рамках которого был приглашен, несомненно, самый известный русский художник жанра ленд-арта, организован журналом «Проект Балтия» и проектом «Новая Голландия: культурная урбанизация». Марина Никифорова побеседовала с Николаем Полисским о природе искусства и о сотрудничестве художника с крестьянами деревни Никола-Ленивец.



250х250-файерборд (1)