cover31_new_136 №31 Школа cover30_fin_corr_120     №30 Будущее обложка_сверка4-122     №29 Дерево      №28 Архитектурный ландшафт

 

1

«Оттепель»: память участка vs. память города

11 июля в Британской высшей школе дизайна в Москве состоялись презентация 31-го выпуска журнала «Проект Балтия» – «Школа» – и круглый стол, посвященный результатам воркшопа «Оттепель», организованного журналом «Проект Балтия» при поддержке Комитета по градостроительству и архитектуре Санкт-Петербурга. 

Project Baltia round table

Первым проект своей команды представил Джозеф Ван дер Стин, обозначив интенцию проделанной работы: «Исходя из опасности устаревания хрущевок, мы размышляли о том, как продлить их жизнь и обеспечить им будущее. Получившийся проект предполагает сохранение имеющихся зданий и их трансформацию с учетом трех важных для нас перспектив: реновация зданий с целью приведения их в соответствие с современными стандартами, организация гуманных публичных пространств и зеленых зон вокруг квартала и, наконец, проработка мест общего пользования и расширение их функций». Деликатный подход команды к наследию ушедшей эпохи сочетается с решительными переменами в теле зданий и изобретением «суперструктуры»: проект предполагает увеличение площади квартир, введение дополнительных балконов и лифтов, а также надстройку двух этажей, что позволит совершить реновацию без выселения жителей. По задумке авторов, обитатели нижних этажей во время реновации могут быть переселены наверх, а после завершения реновации – квартиры в надстройке будут выставлены на продажу либо переделаны в места общего пользования.

Примененную командой из Петербурга стратегию, от лица кураторов: Степана Липгарта и Алексея Левчука, представил Владимир Фролов. Идея петербургских коллег заключалась в манифестации определенного отношения к советскому наследию: «В пространстве Петербурга все, что создано во второй половине ХХ века, выглядит неестественно, безотносительно к стилистике и идеологии создателей. Грубым коллажем, абсолютной интервенцией видятся и сталинский классицизм, и советский модернизм. Здесь они искусственны и не органичны, но должен же существовать и органический Петербург». Ища образ органического города, архитекторы в своем проекте уничтожают существующую застройку квартала, оставляя некие памятные следы от хрущевок как символов прошлого. На расчищенной территории предполагается парк, по периметру которого возникнет очень плотная застройка разной высотности и типологии. «Впрочем, – заметил Владимир Фролов, – проект трактует квартал как единое, комплексное сооружение, напоминающее органически выросший район, хотя квартал этот и создается одним волевым архитектурным жестом». Проявления архитектурной воли – собственно сами дома – Владимир Фролов определил как «апеллирующие к разным архитектурным стилям, европейские, параллельно современные и исторические».

Обсуждение двух столь разных подходов к вопросу реновации советской застройки начал партнер бюро «Остоженка» Андрей Гнездилов. Обращаясь к истории вопроса реновации в Москве, он отметил, что «пятиэтажное типовое строительство – обширное поле для эксперимента, позволяющее создать современную, интересную архитектуру. Попытки реновации в Москве ведутся уже давно, но очень часто они не достигают цели, сталкиваясь с инженерными сложностями». Опираясь на собственный опыт реновации и связанных с ней конструктивных преград, Андрей с особым вниманием отнесся к инженерным деталям московского проекта, отметив эстетическое качество предлагаемой архитектуры и назвав идею надстройки и расширения площади жилья вдохновляющей.

Анализ инженерных решений проекта московской команды подхватил руководитель бюро Progress Петр Анурин, затронувший также экономическую целесообразность проекта. По мнению Петра, подобная реконструкция на сегодняшнем рынке равна по стоимости новому строительству, и чтобы отвечать реалиям рынка, предпочтение отдается новому жилью. Куратор группы Джозеф Ван дер Стин отстаивал иную точку зрения: «Экономический фактор здесь уравновешивается социальным: реновация, в отличие от нового строительства, поддерживает существование уже сформировавшегося сообщества и сохраняет его коллективную память».

Далее в дискуссию включился Сергей Ситар, отметив «архитектурную затейливость петербургского проекта как своевременный ответ на общее ощущение дефицита средств выразительности и иссушивания языка современной архитектуры». Сергей, переживая процесс реновации «изнутри» – как житель пятиэтажки, попавшей в московскую программу реновации, – рассуждал о возможности самоманифестации сообщества жителей через архитектуру, предложенную группой из Петербурга. По мнению Сергея Ситара, увлеченность участников группы имитацией привела к некоему разрыву между желаемым и действительным: архитектура, по задумке призванная выражать коллективную идентичность отделенного от внешнего мира, локализованного сообщества, на самом деле превратилась в огромный доходный дом, разделенный на отдельные сегменты. Жители такого дома ничего общего друг с другом не имеют.

Вместе с тем Сергей добавил, что имитация может, напротив, побудить жителей к сближению: «Приемом имитации архитектор способен заразить жителей, то есть на основе сильной архитектурной формы может выработаться идентификация с местом – и тогда произойдет самоорганизация людей. В этом случае, с точки зрения архитектурного языка, путь пластический – путь большей нейтральности и трактовки всего квартала как мегаформы и единой структуры – правильнее». Характеризуя проект московской команды, Сергей Ситар подчеркнул гуманность сохранения самих хрущевок и присущей им нейтральности и равномерности, в которых, по мнению Сергея, есть основание для свободного самоощущения человека.

Затем Петр Анурин, пользуясь примером проекта команды Джозефа Ван дер Стина и Джеймса О’Брайена, сконцентрировался на проблеме разделения муниципального и коммерческого жилья и следующем отсюда вопросе соседства. Интерпретацию соседства предложил и Андрей Гнездилов, уделив особое внимание категориям «своего» и «чужого», частной и общественной собственности и границе между этими оппозициями. По мнению Андрея, в обоих проектах категории принадлежности артикулированы недостаточно четко, а между тем «квартал как городская единица и город, где явно осуществляется деление на свое и чужое, развиваются более естественно». Вопрос границы Андрей Гнездилов предложил рассматривать не только как родовую характеристику города, но и как основообразующую: «Город растет сам из себя, поэтому межевания в городе, границы участков более устойчивы, чем собственно застройка. Последняя сама по себе не является абсолютной городской ценностью, городской ценностью являются структурные элементы: улицы, то, что находится за красной линией или перед ней, границы участка – это гораздо более устойчивые элементы».

Владимир Фролов также поделился своим ви́дением результатов воркшопа. В проекте московской команды Владимир, как и другие участники дискуссии, отметил бережность подхода: «Образ модернистского объекта 60-х годов дополняется, но сам его характер и модернистская форма сохраняются, мы видим то, что мы некогда назвали “модернизацией модернизма”. Здесь чувствуется уважение к прошлому района и нет такого радикализма, который мы видим в петербургском проекте».

С другой стороны, Владимир Фролов подчеркнул, что «концепция органического Петербурга может быть понята лишь в кавычках, поскольку застройка ведется одномоментно и имеет определенную форму, тогда как реальность развивается во времени. Одномоментность ослабляет проект, создавая архитектуру застывшей декорации». В качестве сильной стороны работы Владимир отметил присутствующую в ней идею преемственности по отношению к петербургской ансамблевой традиции.

Контрастность проектов, получившихся в результате воркшопа, влечет за собой невозможность сравнения двух настолько разных стратегий. Однако оба примера доказывают, что при работе с типовой советской застройкой требуется сделать принципиальный выбор между двумя полярными типами отношения к имеющейся среде. Возможно, существует и третий путь реновации, основанный на совмещении двух предложенных стратегий, – об этом рассуждал Петр Анурин. По его словам, подобное смешение, в отличие от «европейского» подхода, базирующегося на сохранении наследия, и «китайского», предполагающего снос зданий и возведение их имитаций в различных архитектурных стилях, можно видеть на примере Москвы: «Мы пошли третьим путем, поскольку нам необходимо действовать в условиях смешанной, неравномерной застройки, где не всё можно снести».

«Вне зависимости от того, какая из предложенных стратегий реновации будет использована, – подытожил Владимир Фролов, – нам нужно всегда думать о том, каким станет образ заново возникающего фрагмента города, должен ли этот новый фрагмент отсылать к далекому прошлому города и есть ли в существующей на данный момент среде конкретного участка память места, достойная воспроизведения».

Project Baltia round table

 

Карина Харебова

Комментарии запрещены.

4 августа в 12:00 по московскому времени состоится бесплатный онлайн мастер-класс Михаила Филиппова «Принципиальные основы реалистического рисунка и акварели городского пейзажа».


20 июня в Школе креативных индустрий «Маяк» на территории Новой Голландии состоялась 11-я Клаузура Диогена. Куратором выступил петербургский архитектор Иван Князев.


15 мая в Павильоне на территории Новой Голландии прошла лекция Николая Полисского «Арт-Колхоз». Цикл «Гении мест», в рамках которого был приглашен, несомненно, самый известный русский художник жанра ленд-арта, организован журналом «Проект Балтия» и проектом «Новая Голландия: культурная урбанизация». Марина Никифорова побеседовала с Николаем Полисским о природе искусства и о сотрудничестве художника с крестьянами деревни Никола-Ленивец.



250х250-файерборд (1)