cover31_new_136 №31 Школа cover30_fin_corr_120     №30 Будущее обложка_сверка4-122     №29 Дерево      №28 Архитектурный ландшафт

 

1

Вселенная Аалто

Вторая статья проекта «Финляндия – Россия: архитектурные параллели» посвящена творчеству Алвара Аалто, – несомненно, самого известного финского архитектора XX столетия. О значении работ зодчего для самой страны Суоми и о его роли в переживавшей непростые времена культуре России рассуждает историк архитектуры, сотрудник Государственного Эрмитажа Ксения Малич.

2-(1)

1898–1976 – годы жизни архитектора Алвара Аалто. Между этими двумя датами – целая вселенная, точнее – сразу несколько вселенных. В отношении архитектуры это длинный путь от эклектики через национальный романтизм, неоклассицизм, ранний функционализм и зрелый интернациональный стиль к первой постмодернистской критике Современного движения. И хотя Аалто все энциклопедии причисляют к «отцам модернизма», в его творческом почерке прослеживается влияние всех перечисленных (и на первый взгляд – взаимоисключающих) направлений.

Что представляла собой финская архитектурная школа в конце XIX века? По сути, самой школы еще не существовало: первый архитектурный клуб основан в 1892 году, профессиональный журнал «Архитектор» появится еще позже, в 1903-м, а специальность «архитектура» в Хельсинкском политехническом институте отделили от инженерного курса только к 1907-му. Попытка сформулировать принципы национальной традиции (вопрос, волновавший архитекторов с 1880-х) привела зодчих, художников и поэтов в карельские леса – к мифам и сказаниям «Калевалы», хладным камням и скалам, «пробуждению» нации навстречу современности. Короткий период национального романтизма, который активно использовал арсенал несостоявшегося, практически выдуманного финского Средневековья, запомнился как первый полноценный самостоятельный культурный эксперимент северных соседей. И пусть местная практика рубежа XIX–XX веков легко укладывалась в русло общей североевропейской и балтийской тенденции, но эта практика дала уверенность в собственном творческом потенциале и заложила основы невероятной профессиональной сплоченности финских зодчих. Алвар Аалто сделал первые творческие шаги в тот момент, когда ресурс карелиализма был уже исчерпан. Учил его Армас Линдгрен – тот самый, который в составе знаменитого трио (Линдгрен – Сааринен – Гезеллиус) завоевал международную славу финскому национальному романтизму. Из XIX века через своих учителей Аалто унаследовал почти ремесленную скрупулезность в проработке любой, даже самой мелкой, детали, а также романтическую веру в необходимость приблизиться в каждом проекте к воплощению истинного Gesamtkunstwerk.

Вероятно, именно здесь Аалто усвоил необходимость особого внимания к технологиям, дополняющим основные технические решения: способам обработки дерева и склейки фанеры, производству нестандартного кирпича и экспериментам с глазурованными керамическими деталями для облицовки фасада, наконец, дизайну света, мебели, текстиля. Вальтер Гропиус и Мис ван дер Роэ, конечно, тоже проектировали мебель, да и любой уважающий себя модернист имел про запас скетчи внутренней обстановки дома, но у Аалто интерьер, так же как и архитектурный проект, отчасти производная ландшафта. В его летнем экспериментальном доме (1952–1954) на острове Мууратсало, в Йювяскюля, все кажется предельно традиционным, почти по-крестьянски аскетичным. Однако мимикрия обманчива: за каждым предметом стоят долгие часы творческого размышления, перебор множества вариантов, эксперимент с цветом, фактурой, масштабом.

4-(1)

Во внутреннем дворике, напоминающем о японских традиционных домах в стиле синдэн-дзукури, сохранились такие пробные «штудии» – панно с образцами кирпича и керамической облицовки. Есть соблазн представить Алвара Аалто, отдыхающего здесь под лесные шорохи на скалистом берегу, с видом на замершее озеро, высокие сосны, черничные кочки (подобных фотографий в его личном архиве сохранилось немало). Добавить к этому характер настоящего, щепетильного денди, любившего комфорт и точность. И в то же время – энергичного, сильного, остроумного. И сразу кажется, что безупречные детали давались ему очень легко, что Аалто просто не мог физически оставаться в рамках кем-то придуманных формул, типовых элементов серийного производства, монотонности любого устоявшегося архитектурного лексикона.

Когда Зигфрид Гидион писал, что Аалто «берет с собой» Финляндию в любой свой проект [1], он исключительно точно определил главное отличие Аалто от всех других «отцов» интернационального стиля: его узнаваемый почерк неразрывно связан с финской архитектурной традицией, ее умением взаимодействовать с окружающей средой, не нарушая ритмов и правил, уже заданных до прихода архитектора. Даже на этапе увлечения неоклассицизмом и в период бесконечной влюбленности в итальянскую архитектуру Аалто усматривал в тосканском Ренессансе в первую очередь «естественность». Он пишет в своих ранних текстах: «Олицетворение всего, что в современном мире формирует контраст между жесткой механистичностью и религиозной красотой жизни… Город на холме – самая чистая, оригинальная и естественная форма в градостроительном проектировании»[2].

Сам Аалто избегал термина «национальный», делая акцент на климате, топографии, природных ресурсах. Вместе с тем два павильона, спроектированные им для Всемирных выставок в Париже (1936–1937) и Нью-Йорке (1939), представляли Финляндию именно в национальном контексте: фотографии пейзажей, на фоне которых была развернута экспозиция местных промтоваров – от беговых лыж до техники лесообрабатывающего производства. Да и сами материалы, использованные Алваром Аалто, напрямую связаны с переосмыслением финской строительной традиции. Волнообразные стены павильона были выполнены в дереве. Актуальность технологий деревянного зодчества никогда не исчезала в Финляндии: слишком много первостепенно важных задач столетиями решалось с их помощью в условиях сурового северного климата (теплоизоляция, влагостойкость, устойчивость к перепадам температур). Упорство, с которым финская архитектура производила модернизм практически ремесленным способом, заставляет вспомнить об особенностях национального менталитета: для него в финском языке существует отдельное емкое понятие «сису» (sisu), обозначающее одновременно и внутреннюю силу, и замкнутость, и мифологический опыт, и жизненный запас сил, и выдержку, и стойкость, и молчаливую настойчивость.

3-(1)

Может быть, поэтому парадоксально быстрый переход от неоклассицизма к «белому функционализму» у Аалто не вызывает дискомфорта или замешательства. Современное движение подчеркивало значение ясности и честности в архитектуре, а его характерные визуальные образы становились лишь следствием упомянутых качеств. Удивительно, как быстро от проектов, подражавших ренессансным палаццо и соборам (рабочий клуб в Йювяскюля (1924), церкви в Ямся (1925) и Муураме (1926–1929)), Аалто приходит к работам, которые полностью отвечают принципам функционализма (офис газеты Turun Sanomat в Турку (1928–1930), библиотека в Выборге (1927–1935)). Притом почти сразу рассудительность раннего архитектурного авангарда компенсируется у Аалто эмоциональностью, каковую один из современников даже сравнивал с барочным пониманием свободно развивающегося пространства [3]. Поэтому, кстати, поколение Вильо Ревелла, Аулиса Блумстедта, Аарно Руусувуори в конце 1950-х – 1960-х годах рискнуло критиковать (на страницах прогрессивного архитектурного журнала Le Carré Bleu) Аалто за излишнюю эмоциональность его органического подхода.

1

Несмотря на критику, наследие Алвара Аалто на протяжении многих десятилетий продолжает вдохновлять архитекторов, сколько бы ни провозглашали за эти годы «смерть модернизма». И снова хочется повторить, что как явление культуры модернизм намного шире, нежели художественный метод. История финской архитектуры и судьба Алвара Аалто – тому доказательство.

 

[1] См.: Giedion S. Space, Time and Architecture: The Growth of a New Tradition. Cambridge, MA : Harvard University Press, 1941.

[2] Из предисловия Аалто к своей неопубликованной работе. Цит. по: Schildt G. Alvar Aalto. His Life. Jyväskylä : Alvar Aalto Museum, 2007. Pp 224–225.

[3] Нильс Эрик Викберг написал знаменитую статью Baroque and the Contemporary.

 

Партнер проекта «Финляндия – Россия: архитектурные параллели» – компания Paroc

В 2018 году компания Paroc отмечает 25-летие своей деятельности в России. С началом поставок в Россию в середине 1990-х Paroc принесла на российский рынок культуру европейского строительства, обусловив тем самым внедрение новых, прогрессивных технических решений и расширение профессионального кругозора российских проектировщиков, архитекторов и застройщиков. В год своего 25-летия компания предлагает обратить внимание на историю архитектурных взаимоотношений России и Финляндии, на культуру преемственности, рассмотреть с разных сторон этапы этих отношений и темы, в которых архитектуры двух стран находят точки пересечения.

Комментарии запрещены.

Централизованная библиотечная система Красногвардейского района при поддержке администрации Красногвардейского района Санкт-Петербурга объявляет о заключительном этапе архитектурного конкурса «Арт-резиденция», посвященного разработке дизайн-концепции библиотеки в формате творческой резиденции.


7 июля состоится экскурсия Диогена «Вертикали Петербурга» с конструктором Антоном Смирновым.


15 мая в Павильоне на территории Новой Голландии прошла лекция Николая Полисского «Арт-Колхоз». Цикл «Гении мест», в рамках которого был приглашен, несомненно, самый известный русский художник жанра ленд-арта, организован журналом «Проект Балтия» и проектом «Новая Голландия: культурная урбанизация». Марина Никифорова побеседовала с Николаем Полисским о природе искусства и о сотрудничестве художника с крестьянами деревни Никола-Ленивец.



250х250-файерборд (1)