№29 Дерево  №28 Архитектурный ландшафт       №27 Обитать  

 

Слова о гвоздях

Санкт-Петербург | 15.08.2016

В рамках завершившегося 7 августа практикума «Древолюция» журнал «Проект Балтия» организовал лекционную программу «Гвоздь вечера». Шесть представителей различных творческих профессий вдохновляли участников практикума, а затем и театрально-архитектурного воркшопа «Место-Действие». Партнером программы выступила компания GOOD WOOD. Воодушевившись метафорой гвоздя, главный редактор «Проекта Балтия» сочинил небольшую речь и произнес ее перед лекцией Леонида Колибабы 30 июля. В дополненном виде мы публикуем «слова о гвоздях» в блоге журнала.Программа «Гвоздь вечера» создавалась с двойной целью: выбить участников «Древолюции» из привычного режима проектирования и, наоборот, дать некую передышку в процессе строительства объектов, то есть реального «забивания гвоздей». В роли «гвоздей вечеров» выступили архитекторы Никита Явейн и Сергей Падалко, скульптор Леонид Колибаба, дизайнер и художник Андрей Люблинский, театральный художник Эмиль Капелюш, историк архитектуры Брайан Хэттон (по совместительству научный консультант воркшопа «Место-Действие»).

Мы понимали «гвоздь вечера» как своего рода почетное звание. От получивших его ожидалось некое высказывание, к которому стоит прислушаться молодым талантам.

Вообще, если подумать, то мы найдем немало общего не только между гвоздями и людьми («гвозди бы делать из этих людей», как писал поэт Тихонов о солдатах), но и между гвоздями и словами. Можно сказать, что каждое наше слово – тоже гвоздь. Как и гвоздем, словом можно что-то укрепить или, наоборот, расколоть, его можно назойливо вбивать либо же ритмично и четко забивать. Слово, как и гвоздь, может быть большим или маленьким, использоваться в конструктивных либо в декоративных целях. Слово не воробей, но, как мы знаем, гвоздь можно забить так, чтобы его было легко вытащить, или, наоборот, загнуть с обратной стороны, чтобы его было вообще не достать, при этом не сломав какой-то объект. Так же и слово. Наконец, слово, как и гвоздь, можно произносить (забивать) неумело, так, что оно (или он) не будет пробиваться к цели, но станет «гнуться», а можно – со сноровкой, так, что будет достаточно всего трех-четырех ударов. Правда, есть существенная разница: не бывает плохих слов (плохие слова все-таки бывают, причем как раз они-то чаще всего и звучат), а вот плохие гвозди, к сожалению, очень часто встречаются.

Наконец, еще одно существенное замечание: любое произнесенное слово или забитый гвоздь – это, конечно, Поступок. Действие. Поэтому важен каждый гвоздь и каждое слово.

Мы не всегда задаемся вопросом, с какой целью и куда мы вбиваем «гвозди». Иногда просто вбиваем – и всё. Лишь потом становится ясно, чтó получилось. Наверное, главное свойство слов и гвоздей состоит в том, что они нечто скрепляют или прикрепляют, в результате выходит предложение или конструкция с каким-то особым, конкретным смыслом. Так и картину прибивают к стенке в определенном месте, или балки прибивают одну к другой, составляя какую-то инсталляцию либо предмет мебели.

Архитектор – это тот, кто, прежде чем вбить гвоздь, должен создать проект. Подумать – и только потом сделать высказывание.

Наши «гвозди вечеров» (уже не слова, а люди) как раз помогают нам думать. Давайте вспомним, какие слова-гвозди были вбиты. На первой лекции Никиты Явейна мы выслушали речь об архитектуре, однако также и о технологии успеха, о том, как настойчиво нужно добиваться победы, но и как быть наблюдательным и видеть, кто и куда вбивает гвозди вокруг. Именно так рождаются архитектурная политика и дипломатия, без которых ни одно здание построить действительно невозможно.

Одним из самых часто употреблявшихся Андреем Люблинским слов было «деньги», но он также говорил о дизайне и актуальном искусстве и о том, как добиться успеха при помощи пиара. Можно сказать, учил вбивать виртуальные гвозди, причем их должно быть как можно больше, пусть даже они все будут совсем мелкими. Вообще, каждая работа Люблинского – это, конечно, настоящий гвоздь, вбитый в голову общества, «пощечина общественному вкусу». Тут нельзя не вспомнить слова Платонова из «Сокровенного человека»: «Каждый прожитый нами день – гвоздь в голову буржуазии. Будем же вечно жить – пусть терпит ее голова!»

«Гвоздь» Люблинского – про самоутверждение творца, художника, кем бы он себя ни называл. И в этом смысле Люблинский – совершенно авангардный, даже платоновский по сути, персонаж. Действительно, без амбиции никакой проект реализовать невозможно. Хочу, впрочем, заметить, что у Люблинского есть еще один «гвоздь», кроме амбиции, – терпение. Без этого его «гвоздя упрямого терпения» тоже не построить ничего.

Леонид Колибаба сделал существенное дополнение к моей речи о гвоздях; он рассказал о таком способе забивать гвозди, когда их предварительно вымачивают в растворе соли: гвоздь намертво застревает в дереве, сплавляется с ним в одно целое. Так и произведения искусства, наполненные истинным духом творчества, приобретают настоящий вкус, придавая нашей реальности смысл, без которого она была бы набором бездушных рукотворных объектов.

Архитектура может оставаться художественным произведением в современной прагматической реальности. «Гвоздь» Сергея Падалко – о том, что следует быть верным своему методу и чутью, несмотря ни на что.

Театр предполагает перевод архитектуры в иную плоскость. Сцена – такое же архитектурное пространство, но с той разницей, что ее автор всегда знает, какая именно пьеса будет разыграна в придуманных им декорациях. Театральный художник Эмиль Капелюш говорил о том, что представитель его профессии несет особую ответственность перед обществом, зрителем, а также о том, как важно уметь говорить на одном языке с режиссером – тогда пространство сцены откроет в спектакле дополнительное измерение.

Наконец, историк архитектуры Брайан Хэттон (разве можно было обойтись «Древолюции» без английского «гвоздя вечера»?) привел множество примеров из практики создания театральных пространств: от Древней Греции до модернизма. И всегда эти пространства оказывались связанными с религиозной, спортивной, политической и повседневной жизнью, служа своего рода посредником между различными областями человеческой деятельности или игровым полем. Рассматривая исторические примеры, мы, конечно, лучше видим самих себя и особенности нашего времени, но, сопоставляя исторические и теоретические тексты, вдруг понимаем логические переходы в развитии культуры: видим, какими гвоздями скреплены различные периоды и различные жанры искусств и социальной деятельности, и, наконец, можем догадаться, как лучше приколотить то, что получается у нас, к той или иной части мироздания. «Гвозди» истории и теории хотя и не материальны, но все же именно они способны сделать ваше сооружение практически нерушимым, поскольку закрепят его на правильно выбранном основании.

Вот из таких гвоздей выстроилась наша программа, и в результате у каждого из слушателей возник собственный инструментарий, рабочий набор «гвоздей». И может быть, кто-то из участников практикума станет «гвоздем вечера» на «Древолюции» какого-нибудь 2020 года и поделится этим инструментарием с молодыми гвоздиками.

 

Владимир Фролов

Комментарии запрещены.

Санкт-Петербургский Союз архитекторов приглашает принять участие в обсуждении доклада известного петербургского архитектора Бориса Георгиевича Устинова «Архитектоника среды обитания человека», подготовленного на примере градостроительных проектов его мастерской для городов Ростова и Санкт-Петербурга.


19 апреля на площадке bulthaup studio состоялась третья Клаузура Диогена. Кураторами выступили партнеры московского бюро WALL: Рубен Аракелян и Айк Навасардян.


01.12.2016

30 ноября, в последний день работы выставки конкурса «ПлатФорма», организованного журналом «Проект Балтия», «Группой ЛСР» и Новой сценой Александринского театра, состоялись лекции членов жюри конкурса. Выступили архитекторы Ерун Схиппер (Роттердам), Киммо Линтула (Хельсинки), Рубен Аракелян (Москва) и Морис Нио (Роттердам). Корреспонденту «Проекта Балтия» удалось побеседовать с Морисом Нио, которого часто называют художником и поэтом от архитектуры.